Как нацисты распознавали евреев

pink hair 1450045 1920 Советы на день

Как нацисты опознавали евреев? Как они понимали, что перед ними еврей, а не немец?

В преддверии начала Второй мировой войны СССР прилагал серьезные усилия, чтобы обеспечить свою безопасность. Переговоры с Польшей и Чехословакией зашли в тупик, Англия и Франция также не желали давать конкретных обещаний. Тогда Гитлер решил сыграть на опережение и заключил с Советский Союзом договор о ненападении. Дипломатические маневры продолжались около недели, а сами переговоры и подписание соглашения прошли буквально за один день.

Помимо основной задачи, которой занимался лично Иоахим Риббентроп, глава министерства иностранных дел Третьего рейха, германская делегация в Москве имела дополнительную цель. Генрих Гофман, личный фотограф Гитлера, отправился в далекую Россию, чтобы запечатлеть на пленку советского вождя.

Ему удалось снять Сталина крупным планом, после чего в Берлине фотографию очень подробно изучили. Высокая комиссия пришла к выводу, что еврейских корней у Иосифа Виссарионовича не имеется. Фюрер был очень доволен и решил, что с этим парнем можно работать. Поэтому в планы немцев никогда не входила физическая ликвидация отца народов. своего главного оппонента Гитлер собирался поймать и дать ему во владение «самый красивый из замков Германии».

Вот такую байку Гофман рассказал после войны.

Но как же властям Третьего рейха удавалось опознавать евреев?

Вообще, представители этого народа никогда не любили быть слишком заметными. В условиях, когда в любой момент тебя могли изгнать, лишить имущества и просто отправить на вешалку, как-то не хочется становиться объектом пристального внимания. Тем более, что в Германии в середине 20-го века многие их них были достаточно ассимилированными.

Поэтому, когда в 1935-м году в рейхе был принят закон о чистоте немецкой расы, к определению еврейства подошли очень скрупулезно. По общему правилу, к этому народу относили любого человека, независимо от его веры, у которого трое из четырех бабушек и дедушек являлись этническими евреями. Остальных называли полукровками – их в лагеря не отправляли, надеясь «перевоспитать». При определенных условиях (брак с евреем, переход в иудаизм и т.п.) такие люди тоже попадали в сферу внимания властей.

Итак, евреи были вынуждены прятаться, тем более, что за границу их вскоре перестали выпускать. Как же их опознавало гестапо?

В таком случае применялось несколько способов, и самым главным из них была бюрократия. Если человек женился, разводился, участвовал в свадьбах и похоронах, посещал мероприятия с присутствием раввина, учился в еврейской школе, сдал бабушку в еврейский дом престарелых, платил взносы на содержание еврейских учреждений, к нему рано или поздно могли явиться люди в черном. Когда нацисты пришли к власти, в первую очередь они арестовали архивы еврейских организаций.

Второй вариант предполагал использование информаторов. Немецкая привычка стучать на соседей возникла не сегодня и не вчера, и нацисты этим очень активно пользовались. В осведомителях гестапо ходила добрая половина жителей рейха. Они могли бояться наказания, надеяться на финансовое поощрение или действовать бескорыстно.

Многие люди могут предположить, что для выявления евреев-мужчин было достаточно просто снять с них штаны. Однако же, этот способ почти не использовался. Дело в том, что в середине 20-го века операция по усечению крайней плоти и среди немцев была достаточно распространена – многие люди делали ее по медицинским показаниям.

Ну и, конечно, для гестапо были составлены справочники «типично еврейских» черт внешности, которые применялись в случае сомнений. Тот же товарищ Сталин эту проверку вполне прошел. А вот ряд высокопоставленных нацистов эталону внешности «настоящего арийца» не соответствовали. Включая, например, руководителя РСХА Рейнхарда Гейдриха и самого фюрера.

Несмотря на все эти меры, свыше десяти тысяч евреев сумели пережить войну, спрятавшись в самом центре Третьего рейха – Берлине. И чаще всего, их укрывали простые немцы, которым пришлось мириться с дефицитом продуктов питания.

Источник

Новое в блогах

Как нацисты опознавали евреев? Как они понимали, что перед ними еврей, а не немец?

Когда глава МИДа Третьего Рейха Иоахим Риббентроп отправился в Москву вести переговоры со своим коллегой Молотовым, вместе с ним поехал личный фотограф фюрера Генрих Гофман. Его задачей было сфотографировать Сталина крупным планом, чтобы в Берлине могли определить, является ли лидер Советского Союза евреем или нет. Гофман сделал необходимую фотографию, которую позже подробно изучили и пришли к решению, что у Иосифа Виссарионовича еврейские корни отсутствуют, к большому удовольствию Гитлера.

7205317 5210591

А теперь представьте: вы вождь партии НСДАП, которая в 1933-м году мирно пришла к власти под соусом покарания тех, кто развалил и коррумпировал страну. В качестве мальчиков для битья были выбраны германские евреи. В 1935-м году принимается закон о чистоте немецкой крови, по которому представители этого народа лишаются большинства гражданских прав. Евреем считается любой, у кого как минимум трое бабушек и дедушек были евреями. У кого их было меньше, называется полукровкой, что тоже не сахар.

До начала «окончательного решения» еще далеко, но задача по выявлению евреев все равно сложна и нетривиальна. Далеко не каждый из них жаждет подвергаться введенным ограничениям, а когда начинается война и создаются лагеря, таких людей становился еще меньше.

7205317 5210592

Основных способов было два. Первый – использование записей актов гражданского состояния. Немцы – народ пунктуальный, скрупулезный и любящий бумажки. Их государственным органам было известно, кто женился или хоронил близких с участием раввина, кто посещал еврейскую школу, кто вносил плату на содержание синагог, еврейских учреждений по уходу за престарелыми, кладбищ и т. д.

Второй – использование осведомителей. Гестапо не только применяло финансовые стимулы для привлечения информаторов, но и сурово наказывало, тех кто скрывал нужные им сведения. Да многие и сами были рады помочь безвозмездно – все-таки, нацистская агитация имела серьезный успех.

Хотя эти два метода сами по себе были достаточны для идентификации большинства евреев, существовал еще один очень надежный способ, правда, применимый только в отношение мужчин. Разумеется, это было обрезание. Практически все евреи были тогда обрезаны, ведь религия в те времена имела весомое значение в обществе, и даже если они сами не исполняли ее обряды, родители еще в детстве позаботились об этом.

7205317 5210593

Рейнхард Гейдрих, начальник Шелленберга

Если и эти проверки были пройдены, что могло быть с людьми смешанного происхождения, для выявления скрытых евреев имелись и другие возможности. Существовали целые списки «типично еврейских» черт внешности, где давались характеристики присущих этому народу цвета глаз и волос, мочек ушей, надбровных дуг, скул и т.д. Например, эту проверку точно бы не прошел Рейнхард Гейдрих, архитектор «окончательного решения», который хоть и имел соломенные волосы и ледяные глаза, но в профиль был похож на человека, чья бабушка знала хороший рецепт мацы.

Несмотря на все это десятки тысяч германских евреев сумели пережить войну, причем, большинство из них пряталось в самом центре Берлина. Их укрывали сочувствующие немцы, которые предоставляли им убежище и делились с несчастными людьми едой, несмотря на то, что сами страдали от сокращения пайков.

7205317 5210594

Мелковат для тяжеловеса, но в середине прошлого века люди были такие

К примеру, известный боксер Макс Шмелинг, победитель чемпиона Джона Луиса, хоть и считался примером торжества арийской расы, в 1938-м году спас в своем доме двух еврейских подростков, и помог им добраться до безопасного места. К сожалению, он попросил их об этом никому не говорить, а потому в новой Германии его долго называли пособником нацистов просто за то, что он нравился Гитлеру.

Источник

Как арийцы вычисляли евреев

22.09.2005
Редактировать статью

es riga3903Любой уважающий себя антисемит хорошо знает: свяжись с евреями — потом вовек не развяжешься. Антисемитов в Германии хватало, причем теоретически подкованных, досконально знавших германские мифы — основу немецкого духа, состоявших в обществе «Туле», которое германской мифологией занималось, и рассуждавших об «азиатском духе в музыке». Под «азиатским» опять же подразумевался «еврейский». Подавляющая масса, однако, не столь глубоко знала легенды и преданья с их лесным благоуханьем и свежестью ароматов долин. Масса, впрочем, евреев недолюбливала, но зачастую делала исключения для близких знакомых, соседей и просто приятных людей, «прямо совсем на остальных не похожих». Древние легенды масса знала плохо.

Положив антисемитизм в основу своей идеологии, Национал-социалистическая рабочая партия Германии (нацисты, проще говоря) поставила его на подлинно научные рельсы. И тем самым вооружила возрождающуюся Германию единственно верным учением.

Но, как известно, мало знать с кем надо бороться, надо его точно определить. Известно было, что германский народ ведет тяжелую борьбу с еврейством — мировым вообще и немецким в частности. А кого считать евреем?

Задача не из простых, ибо разрешить ее пытались (со всей полнотой, но далеко не всегда успешно) не только враги еврейского народа, но и заведомые его друзья. Что бы ни творилось в законопослушной Германии, принцип «бить не по паспорту, а по морде» пройти не мог. Бить следовало по закону. И законы были приняты. Мы имеем в виду печальной памяти «Нюрнбергские расовые законы» — два антиеврейских законодательных акта, известных как «Закон о гражданстве Рейха» и «Закон об охране германской крови и германской чести». Поскольку понятие «еврей» эти законы не определяли, в 1935 году этот пробел был восполнен введением всех необходимых для практической деятельности партии и народа категорий евреев и «лиц с примесью еврейской крови», а также понятия «неариец».

Мы не будем сейчас подробно описывать эти законы, ибо нас в настоящий момент интересует другое: могли ли какие-то категории лиц, подпадавших под нововведенные понятия, оставаться полноправными членами немецкого общества и, в частности, служить в армии. Ибо, напоминаем, наша цель — разобрать обоснованность утверждений о том, что в гитлеровской армии евреев было, мягко скажем, достаточно.

Оказалось, что по расовым критериям (что уж, казалось бы, у теоретиков Третьего Рейха и их философов-предшественников должно было быть разработано досконально!) определить, кто еврей, невозможно. Не иначе как очередная еврейская хитрость! Так что не от хорошей жизни пришлось обратиться к критериям религиозным. И партийный императив от 11 марта 1933 года, требовавший исключить евреев из государственной службы, определял «персоной неарийского происхождения» человека, «чьи родители или дед с бабкой исповедовали иудаизм». Зря, конечно, безбожники-профессионалы из НСДАП обратились к религиозным источникам: до добра это довести не могло.

В 1935 году на собрании национал-социалистически мыслящих медиков председатель Союза германских врачей д-р Вагнер, секретарь Германской медицинской ассоциации д-р Бломе и заведующий Расовым политическим департаментом д-р Грос предложили считать человека с четвертью еврейской крови немцем, а вот того, кто еврей наполовину («полтинник», как говорят наши доморощенные специалисты), — просто евреем. Не кто-нибудь решал, заметьте, а люди ученые, каждый — с титулом «доктор медицины». И изъяснялись по-научному. Д-р Бломе сказал: «У полуевреев еврейские гены преобладают» (отсюда вы можете судить, что хоть с генетикой-то истинно германские ученые не боролись).

Но господам докторам и прочим умникам легко разглагольствовать среди таких же, как они, яйцеголовых. Решения-то не им принимать. А партии и правительству. Которые, хоть в университетах не обучались, но зато имеют классовое и расовое чутье. И государственная директива настаивала на том, что еврей наполовину может считаться евреем, если ходит в синагогу и там молится. Или вступил в брак с евреем (еврейкой). Именно государственные чиновники разрабатывали законы во всех странах и во все времена.

Источник

85 лет назад были приняты Нюрнбергские расовые законы

AP 371029093 pic905 895x505 67148

Приход к власти в Германии нацистов ознаменовался гонениями на евреев. Уже после успешных для НСДАП выборов в рейхстаг в 1930 году штурмовики начали устраивать погромы. В последующие годы был принят ряд законов, поражавших евреев в правах. Мощную пропагандистскую работу вели СМИ нацистской партии. В апреле евреям ограничили пятипроцентную квоту в школах и университетах, их удалили из прессы и пытались вытеснить из культурной жизни страны. Не желая в первой половине 1930-х негативной реакции мирового сообщества, нацисты стремились не репрессировать евреев, а заставить их бежать из Германии. Вслед за первой вспышкой антисемитизма наступило затишье. В 1934 году преследование евреев пошло на спад, и многие из них вернулись в страну. Тем не менее их положение все более осложнялось.

21 мая 1935 года евреям запретили служить в вермахте, а летом их перестали пускать в кафе и рестораны.

В парках, театрах и бассейнах появились таблички с надписями «евреям вход воспрещен». Один из идеологов национал-социализма доктор Курт Плишке призвал за половую связь между «арийцами» и «неарийцами» конфисковывать имущество последних, лишать их гражданских прав.

Яростно готовил почву к дальнейшим шагам Йозеф Геббельс. 30 июня 1935-го он заявил, что «евреи снова пытаются расхаживать по нашим улицам», но они «должны соблюдать законы гостеприимства и не вести себя так, будто они такие же, как мы». Не меньше него подливал масла в огонь главный редактор антисемитского журнала «Штюрмер» Юлиус Штрайхер.

Так называемые Нюрнбергские расовые законы были приняты на заседании рейхстага в последний день съезда НСДАП 15 сентября 1935 года по инициативе Геббельса.

Они включали закон о гражданине Рейха и закон о защите немецкой крови и немецкой чести. Официально запрещались браки между евреями и «гражданами немецкой или родственной крови». Парламент устанавливал, что «чистота немецкой крови является необходимым условием дальнейшего существования немецкого народа». Смешанные браки карались каторгой, а с 1939 года — смертной казнью. Кроме того, евреям не разрешалось нанимать немцев в возрасте до 45 лет в качестве домашней прислуги. Закон ограничивал их право выставлять напоказ национальный флаг, но разрешал демонстрировать еврейские цвета.

Согласно закону о гражданине Рейха, каждый немец подлежал защите Германской империей и был «особо обязан» ей.

«Полные политические права имеет только гражданин Рейха. Он должен быть подданным государства «немецкой или родственной крови» и доказывать своим поведением, что «хочет верно служить немецкому народу и Рейху и подходит для этого». Право на гражданство Рейха присваивается свидетельством гражданина Рейха», — говорилось в тексте закона.

Выступая с речью перед однопартийцами, Гитлер заявил, что евреи в Германии использовали напряженную международную ситуацию для организации волнений в обществе: «Из множества мест поступают негодующие жалобы о провокационном поведении отдельных представителей этого народа».

Из равноправных граждан Германии евреи превратились в людей второго сорта.

Нацисты отвергали традиционные взгляды, в соответствии с которыми человек считался евреем, если он являлся членом еврейской религиозной или культурной общины. Вместо этого они утверждали, что евреи представляют собой расу, которая определяется рождением и кровью. Даже перешедшие из иудаизма в христианство считались евреями. Несмотря на настойчивые заявления нацистских идеологов, научных оснований для выделения евреев в отдельную расу не существовало.

Для определения расы человека нацистские законодательные органы взяли за основу генеалогию его семьи. Лица, у которых трое или более предков во втором поколении родились в еврейской религиозной общине, по закону считались евреями. Дедушек и бабушек, родившихся в еврейской религиозной общине, причисляли к «еврейской расе». Их «расовый статус» переходил к их детям и внукам. В соответствии с принятым законом евреи, проживающие в Германии, являлись не гражданами, а «подданными» Третьего рейха.

Действие Нюрнбергских законов распространялось также на чернокожее и цыганское население Германии.

На законном основании миллионы людей были лишены гражданских прав.

Впервые в истории евреи подверглись преследованиям не по причине своих убеждений, а по принципу рождения — своего или родителей. Тех же, кто имел одного или двух предков-евреев во втором поколении, называли «полукровками» — или лицами «смешанного расового происхождения». Они обладали теми же правами, что и «арийцы», но по мере принятия следующих законов их права урезались.

«Чудовищные сами по себе, Нюрнбергские законы еще и создавали предпосылки для дальнейшей дискриминации, особенно закон о гражданстве, служивший основой для дальнейших многочисленных уточнений и запретов с целью ограничить права еврейского меньшинства, — заключает историк Олег Пленков в своей книге «Третий Рейх. Социализм Гитлера». — Накал антисемитской пропаганды, нагнетаемой СА, СС, СД и НСДАП, был так велик, что переходил всякие мыслимые пределы. Немцы это, разумеется, ощущали, что отразилось в анекдоте: в нацистском школьном учебнике было сказано: «Евреи хотели высосать кровь немецкого народа, но фюрер их опередил».

В НСДАП не было единомыслия по отношению к «еврейской политике». Одна из партийных групп, состоявшая из фелькише (националистическое движение), склонялась к традиционному антисемитизму и требовала исключения евреев из политики, но признавала необходимость сотрудничества с ними в экономической сфере, не помышляя об их уничтожении. Эту группу возглавляли руководитель расово-политического ведомства НСДАП Вальтер Гросс и референт по расовым проблемам в министерстве внутренних дел Бернгард Лезенер. Вторая группа, характеризующаяся мистическим антисемитизмом, сложилась вокруг главного партийного идеолога Альфреда Розенберга. Третью сформировал Штрайхер.

Ни одна из фракций не получила преобладающего веса в силу того, что сам фюрер долгое время занимал выжидательную позицию.

Как отмечает британский историк Руперт Колли, Гитлер, несмотря на свою безумную ненависть к евреям, в то время занимал сравнительно умеренную позицию в отношении государственного антисемитизма и не соглашался с теми, кто требовал еще более радикальных мер. Из четырех предложенных ему Нюрнбергских законов он выбрал наиболее мягкий вариант. Умеренность фюрера объяснялась заботой об имидже Германии: он не хотел вызвать чрезмерное негодование международной общественности. По этой же причине Гитлер приказал СМИ прекратить разжигать антисемитизм во время Олимпиады 1936 года в Берлине. Тем не менее, в 1937–1938 годах начала осуществляться «ариизация» экономики. Из полумиллиона проживавших в стране по состоянию на 1933 год евреев к 1939-му эмигрировали 280 тысяч.

Нюрнбергские законы несколько раз ужесточались, закрыв евреям доступ почти ко всем должностям и профессиям, ограничив свободу их передвижения. В удостоверение личности отныне ставилась обязательная отметка «еврей», что послужило прелюдией к «окончательному решению еврейского вопроса».

Источник

Прошлое наизнанку. Евреи, воевавшие за нацистскую Германию

Где было всего безопаснее находиться еврею в гитлеровской Германии? В подвале или на чердаке? В лесу? У себя дома с супругой арийского происхождения и хорошими связями в верхах? Ответ: в гитлеровских вооруженных силах — вермахте, кригсмарине или люфтваффе, — по крайней мере, до тех пор, пока в войне не произошел перелом и все три рода войск не стали терпеть колоссальные потери. Некоторые говорили, что надежнее всего делать ставку на люфтваффе, так как Геринг защищает своих. Но какой род войск ни выбери, надеть военную форму было все равно что облачиться в кольчугу или плащ‑невидимку.

Я сделала это поразительное открытие, изучая литературу о войне и нацистской оккупации Франции, когда писала роман «Париж тебя никогда не покинет». Брайан Марк Ригг в своей книге «Еврейские солдаты Гитлера» сообщает, что тысячи стопроцентных евреев и более ста тысяч «частичных» евреев пошли служить в войска Третьего рейха. Истории этих людей, чья жизнь и психика постоянно были под угрозой, побудили меня написать книгу совсем не так, как я первоначально задумала.

Одних евреев, воевавших в гитлеровских войсках, призвали в армию. Другие были патриотами: их отцы, деды и дядья служили в имперской армии в годы Первой мировой войны, и, движимые чувством долга, они тоже пошли в солдаты. Один выживший говорил о себе, что он в первую очередь немец и только во вторую — еврей. Лояльность евреев к Германии на раннем этапе Третьего рейха — одна из самых грандиозных повестей о неразделенной любви в истории.

tmpB5QMPD

Схема определения еврея согласно Нюрнбергским расовым законам. 1935

Но в глазах Гитлера еврей — он еврей и есть. И какая разница, откуда он приехал, образованный он или нет, как он одевается, кому он молится и молится ли вообще. В апреле 1940 года сверху спустили директиву очистить вооруженные силы от какой бы то ни было еврейской крови. Евреям и полуевреям — последних нацисты называли «мишлингами», а свои — «мампе» (в честь популярного тогда в Берлине коктейля — сладкого и горького в равных долях) — велели самим на себя донести. И многие донесли. Некоторые командиры посоветовали своим еврейским подчиненным помалкивать и по‑прежнему выполнять свои обязанности. Офицерам хотелось сохранить лучших и опытнейших солдат: приближалось вторжение в Западную и Северную Европу. Завоевать мир — это важнее расовой чистоты. Один лейтенант‑нееврей, член нацистской партии и штурмовых отрядов, безуспешно пытался спасти своего солдата‑полуеврея, он никак не мог поверить, что вермахт выгонит человека, награжденного Железным крестом.

Как логически обосновывали эти евреи свою службу режиму, задумавшему уничтожить их и их семьи? Как они оправдывали себя, притворяясь арийцами? На второй вопрос ответить проще, чем на первый. Большинство этих людей, особенно те, кто был евреями лишь частично, вообще не считали, что они притворяются. Даже те, чьи отец или мать остались верны своей вере, во многих случаях воспитывались как христиане. Они не считали себя евреями. Ничего не знали о еврейских устоях и обрядах, обычаях и законе. Женились на нееврейках и воспитывали детей как христиан.

tmpksHU 6

Гельмут Вильберг — немецкий офицер с еврейскими предками — во время Второй мировой войны был последним генералом люфтваффе

Фото: Wikimedia Commons

А каково было евреям, которые, служа в гитлеровской армии, не только считали себя евреями, но и продолжали соблюдать обряды? Многие из них — как еще один офицер ваффен‑СС — читали молитвы и совершали другие обряды тайно в казармах или — поступок еще более отчаянный — на поле боя. Какое оправдание находили они тому, что сражаются за режим, лишавший их прав, убивавший их родных и заклеймивший их как «недочеловеков»?

Кое‑кто полагал, что службой в армии может спасти свою семью. Один мишлинг рассказывал, что отправился в тюрьму гестапо, чтобы помочь отцу‑еврею, а в результате узнал, что того уже отправили в Дахау. Тогда он пошел добровольцем в вермахт, в надежде, что это облегчит положение отца. Надежда не оправдалась. Два брата, чей отец‑нееврей после принятия расовых законов развелся с их матерью‑еврейкой, специально надевали военную форму, когда шли к ней в гости. Тем не менее ее отправили в лагерь.

Некоторые тешили свою совесть, обманывая себя. Одно дело — нацистская идеология, но разве у их сослуживцев — а они носят ту же форму, у них те же потребности и страхи, инстинкты и чувства — не бьются под мундирами человеческие, в общем‑то, сердца? Разве они станут притеснять и убивать матерей и отцов, сестер и братьев, дедушек и бабушек своих сослуживцев? Офицер ваффен‑СС, чья семья прожила в Германии 400 лет, говорил, что о лучших, чем у него, товарищах на войне нельзя и мечтать; хотя, добавлял он, узнай они, что в нем есть еврейская кровь, они бы его вздернули на ближайшем дереве.

Немногие — особенно из тех, кто побывал на русском фронте, — впоследствии утверждали: они хоть и служили в гитлеровской армии, помогали спасать жизнь других евреев в краях, где воевали и захватывали земли. Один лейтенант вермахта, ортодоксальный еврей, говорил, что тайно давал пропуска евреям, схваченным эсэсовцами в Литве, Латвии и России, и еду голодающим еврейским детям в одной русской деревне. Спустя годы, когда на конференции в Бонне он познакомился с другим ортодоксом — офицером вермахта, оба пришли к мысли, что, оставшись в армии, сделали для евреев больше, чем те, кто до войны бежал за границу. И кто из нас, кто там не был, вправе утверждать, что это не так?

Возможно, ответ на их моральную дилемму дает другой вопрос. А как иначе они могли бы поступить? Отказаться служить в армии, сменить отцовский или дедовский Железный крест на желтую звезду, чтобы вдобавок и его отправили в Аушвиц. Один лейтенант вермахта уверяет, что внутренне всегда ощущал себя евреем, но служба в армии была его единственным шансом выжить. Другой ветеран уверен, что в армию его привел Б‑г, чтобы спасти ему жизнь. Когда его спросили, почему Б‑г не спас шесть миллионов других людей, он ответил, что действия Всемогущего не всегда можно постичь.

Однако эти частные случаи наводят на мысль, что большинство тех, кто служил в гитлеровской армии, во время войны утратили веру, если даже когда‑то и были верующими. И как сказал один солдат: после того как мозги его товарища залепили ему лицо, он решил, что Б‑га нет.

Другой силой, побуждавшей мужчин служить в армии, была культура, в которой их воспитали. В Германии XIX — начала ХХ века повиновение считалось одной из высших добродетелей. Благоговейное уважение к отцу семейства, раввину, учителю, кайзеру прививали с малолетства. Индивидуальность не поощрялась и не ценилась. Часто ее даже не терпели. Один мишлинг, офицер ВМС, учился в суровой прусской школе, и в тех редких случаях, когда он приносил оценки ниже «отлично», отец его наказывал.

Хотя нередко служба фюреру не спасала родственников солдата или самого солдата — на русском фронте шансов выжить было ненамного больше, чем в гитлеровских концлагерях, — имелась и менее осязаемая компенсация. Тому, кто боялся за своих близких — многие не знали, где находятся их родные или что с ними сталось, — военная часть могла в чем‑то заменить семью. В мире, где институты рушились, вооруженные силы были, пожалуй, последним оплотом стабильности и сплоченности. Многие, подобно офицеру ваффен‑СС, о котором мы уже упоминали, сроднились с теми, рядом с кем воевали и терпели лишения, с теми, на кого могли положиться, хоть и сознавали, что верные товарищи могут ополчиться на тебя, узнай они о твоей еврейской крови. Один капитан ВМС, полагавший, что долг мужчины — служить своей стране, так привязался к бывшим сослуживцам, что после войны посещал встречи ветеранов.

Еще одна причина служить в армии для еврея коренилась в религии, за которую его преследовали. Возможно, только религиозные евреи могли точно выразить, в чем эта причина, но и те, кто не особо ревностно верил, и те, кто вообще не считал себя евреями, знали о ней, пусть и неосознанно. Раввинистическая притча рассказывает о том, как два человека очутились в пустыне, а запаса воды хватало только на одного. Если они разделят воду, погибнут оба. Алаха предписывает человеку: своя жизнь — прежде всего. Тот человек, у кого вода, и должен ее выпить.

После войны евреям, воевавшим за Гитлера, пришлось оценить, чего стоило их выживание. Некоторые сочли цену не слишком высокой. Они просто продолжали успешно делать карьеру, их любили жены, их дети радовались жизни. В их числе основатель одного немецкого издательства, успешный берлинский бизнесмен и инженер НАСА.

tmpVGQV76

Генерал‑полковник люфтваффе Бруно Лерцер, фельдмаршал Герман Геринг и генерал‑майор Адольф Галланд инспектируют аэродром в Бельгии или во Франции. 1940

Фото: Boger / German Federal Archive

Кое‑кому оценивать свое прошлое было тягостно. Один еврей наполовину говорит, что стал изгоем, непонятым и немцами, и евреями. Офицер, который переехал в Канаду, пытался восстановить еврейство, в котором ему когда‑то отказала мать‑еврейка, — и такие, как он, тоже встречались. Еще один ветеран считал: раз он выжил, значит, везунчик, но признавался, что его много лет мучили воспоминания.

Иногда в их судьбы вторгалась ирония. После войны один мишлинг, солдат вермахта, иммигрировал в Израиль, чтобы сражаться за его независимость, — возможно, хотел искупить службу Гитлеру. В глазах нацистов он был евреем, потому что его отец был евреем. В глазах израильтян он был неевреем, потому что его мать была христианкой: согласно еврейскому закону вероисповедание передается по материнской линии. Он мог воевать за новое государство, но не мог соединиться с народом.

Однако чаще их удел — душевные муки. Многих из тех, кто служил в гитлеровских войсках, ждали негодование и остракизм. Один офицер в надежде сбежать от своего прошлого в Южную Америку попросил берлинского раввина помочь ему, но раввин, прознав о его службе в армии, отвернулся от «убийцы евреев». Другому его тетя из Палестины заявила, что лучше бы он погиб в лагере, как миллионы их единоверцев.

С расстояния чуть ли не в век легко осуждать евреев, воевавших за зверский режим, поставивший целью истребить еврейский народ. И безусловно, многие современники их осуждали. Но тем из нас, кто там не был, пусть послужат предостережением слова Гилеля Старшего. Не суди собратьев своих, пока не окажешься на их месте.

Оригинальная публикация: The Jews Who Fought for Nazi Germany

Комментарии, содержащие оскорбления и человеконенавистнические высказывания, будут удаляться.

Источник

Оцените статью
Добавить комментарий

Adblock
detector