Как же тут атмосферно

woman 1274056 1920 Советы на день

Стала часто слышать: «атмосферный фильм», «»атмосферная музыка» и т.п. Что сие означает?

answer avatar

Вот лично для меня атмосферная картина

c1fJHAjb7cDnSi5nFPd9dWIKou3O6o

Здесь притягивает другая реальность, не такая как окружающая. Картина вызывает положительные эмоции. Тут можно много эпитетов подбирать и в первую очередь это необычность влияющая на образное мышление.

answer avatar

answer avatar

Люблю слово «атмосферно». К нему можно подобрать синоним своеобразно, необычно. Это то, что погружает в себя, то что окутывает и изменяет все вокруг. Например, это когда музыка преображает мышление, влияет на настроение и самочувствие человека. Это что-то самобытное и притягательное.

answer avatar

answer avatar

answer avatar

Например говорят ещё здесь хорошая атмосфера, или дружеская атмосфера, тоесть хорошая, добрая и так далее. Так же и с фильмами и песнями, например если фильм вам понравился в независимости какой, комедия или мелодрама то для вас он атмосферный.

answer avatar

Это значит, что создана некая атмосфера. Она может быть душевной положительной или наоборот негативной, но сразу понятно о чем это все (например, есть кафе, стилизованные под ужстики, вполне атмосферно, если все правильно подобрано: и интерьер, и музыка, и люди с определенным образом). У человека по общему впечатлёнию создаётся четкая картина происходящего, он погружается в определенные эмоции.

События развиваются необычно, в одном ключе, впечатляют.

answer avatar

Данное слово означает присутствие в определённом месте некоторой «выделяющейся» атмосферы. Данное различие может заключаться в малозначительных деталях на первый взгляд: настроение, шарм, предметы декора, интерьер, компания людей своего круга, которые способны неведомым образом понять друг друга (Могут быть их специфические вкусы, интересы).

Часто можно услышать известную фразу «у них тут своя атмосфера». Значит события в данном случае слегка выбиваются из общего стандартного представления адекватности!

answer avatar

Это выражение означает, что тот или иной фильм или музыка создают соответствующую атмосферу. Например романтическая спокойная музыка может создать атмосферу интима, романтики, такую музыку также можно назвать атмосферной.

answer avatar

Если это касается фильма или музыки, то таким образом хотят сказать, что благодаря данному виду искусства создается приятная «атмосфера», которая воздействует на окружающих. На БВ тоже есть своя атмосфера. Чаще всего она позитивная и дружеская. Так что я бы назвал ее позитивной атмосферой.

answer avatar

answer avatar

Если говорить строго, то выражение «атмосферно» ничего не выражает, следовательно это модное

выражение паразит! Вместо того, чтобы подумать и сказать весело, грустно, страшно или скушно привыкли брякнуть одно слово «атмосферно» и сам думай как это. Атмосфера не бывает универсальной, потому это выражение у меня вызывает всегда ступор и показывает примитивизм мышления людей, что его брякают на каждом шагу.

answer avatar

«Они сошлись. Волна и камень. Стихи и проза. Лед и плмень.» (Пушкин «Евгений Онегин»)

answer avatar

Кроме того, оба слова в этой паре многозначны.

answer avatar

Книга Виктора Юзефовича Драгунского «Денискины рассказы» представляет собой сборник, в который вошли произведения, объединенные главным действующим героем и его лучшим другом.

В рассказах читатель знакомится с мальчиком Дениской Кораблевым и его другом Мишкой. Сначала Денис и Миша вместе ходят в детский сад. Затем автор продолжает рассказ о приключениях друзей в школьные годы.

Многие из рассказов, вошедших в сборник, экранизированы, например, «Все тайное становится явным».

Яркие, поучительные, наполненные юмором рассказы Виктора Драгунского не зря считаются классикой детской литературы.

answer avatar

В украинском языке для обозначения месяцев года приняты не «международные» (то есть пришедшие из латыни и приспособившиеся к различным языкам) названия, а славянские.

Апрель по-украински действительно переводится как квітень, с ударением на первом слоге. Второй гласный звук является беглым, при склонении он выпадает:

2QMqQ93fjoqfa4V9BPB8Ay3HeBh70

1c1mvnTjGKNTnrkKaugNQ5tYAam6Dg

Произношение, записанное носителями языка, можно прослушать здесь. Рекомендую взять за основу то, как слово произносит Takuboku, и не только потому, что это очень чёткая громкая запись, но и потому, что у второго произносившего (malakomaha) слышна редукция безударного гласного, не свойственная литературному украинскому произношению.

Названия всех месяцев по-украински с переводом на русский язык можно посмотреть здесь. Обратите внимание на то, что у девяти названий месяцев основа заканчивается на -ень, в котором гласный также является беглым.

Ещё больше названий месяцев в других славянских языках, а также реконструкцию их праславянской формы можно найти здесь.

Источник

А у вас тут атмосферно.

160096354318737338

1539161259137286287

Простой ночник своими руками

1600976141140382572

1600976023176023556

1601022791168824333

1601039954195435469

1601039958268583024

1597567753169951282

Похоже на фильм Куклы 1986 года. Я после него спать не могла в детстве.

sddefault

Очень меткий, ёмкий заголовок! Все таки много значит, как презентовать даже одну фото)))

судя по атмосфере и антуражу, через несколько часов тут эти двое будут ходить

160101005112384236

Хочешь спрятать труп без палева, один из способов.

Не дай бог в живую увидеть!

m274717 2107776630

Ну да. сценка с Гулливером. так я и поверил )

1635948891198090291

m3571035 2040713189

Кратко об этом празднике

163571907313192925

Лучший костюм для собаки на хэллоуин

m3338551 1363939949

1638357101327223137

Все дома на моей улицы были копиями друг друга

Недавно что-то потянуло меня в те места, где я жил в детстве. На улицу столь же непримечательную, сколь и необычную. Сэлен-стрит будто приводила вас в другой мир, потому что каждый дом в нашем крошечном районе выглядел точно так же, как остальные. Более того, у нас были совершенно одинаковые почтовые ящики, одинаковые деревянные оконные рамы, а в одинаковых садах росли одинаковые цветы.

Маленькие домики, выкрашенные в один и тот же насыщенный цвет морской волны из самых глубин океана, были причудливыми: узкими, но очень высокими. И казалось, что они все дружно теснятся, чтобы вместить новых жителей, если будет нужно.

Вы бы никогда не подумали, что кто-то в здравом уме будет строить целый район из домов с таким своеобразным дизайном, но что есть, то есть: на улице торчали 20 совершенно одинаковых домиков с абсолютно разными жителями в них. Вы могли бы предположить, что в каждом одинаковом пастельно-желтом гараже стояло по одинаковой машине, но на самом деле только у нас был автомобиль. Ну, или я просто не видел машины ни у кого из соседей.

К счастью, наша улица была не единственным местом в маленьком мире моего детства, иначе я точно сошел бы с ума. Мы вместе со всеми соседями жили высоко на крутом холме с видом на город. А в городе была моя школа, магазины, в которые мы ходили за продуктами, и папина работа. Я обожал спускаться с холма на велосипеде, чувствуя, как крылья вырастают за спиной, а в лицо бьет упругий поток ветра. Но вот дорога домой всегда давалась трудно, особенно потому, что каждый раз, сворачивая на нашу улицу, нужно было внимательно отсчитывать дома, чтобы не пропустить свой. Обычно наш дом был четвертым по левой стороне. Когда мне было шесть или около того, я даже придумал гениальную идею вешать на забор маленькую табличку, чтобы не морочить голову, ну или писать номер мелом на тротуаре, но каждый раз, возвращаясь домой, не находил ни одного знака. Скорее всего, мама убирала их, как только замечала. Она не хотела, чтобы мы как-то выделялись.

Я всегда поражался, когда был ребенком, как родители умудрялись с легкостью находить наш дом среди остальных. Особенно в темноте, когда мы возвращались из города. Я обычно сидел на заднем сиденье машины, глаза уже слипались, мысли путались, будто меня поглощало другое измерение. Папа сворачивал на нашу улицу, и на мгновение я искренне пугался, что мы никогда не найдем дорогу к дому. С жутким чувством, переворачивающим живот, я закрывал глаза и надеялся, что папа возьмет меня на руки и отнесет домой.

Как это место может быть моим домом, если я даже не могу узнать его?!

Но я доверял папе, в глубине души понимая, что он все сделает правильно. А вот у мамы иногда случались осечки. Она никогда не признавалась, но я-то видел, как она то и дело случайно проскальзывает в желтую дверь соседского дома на противоположной стороне улицы. Я был уверен, что это случайность, ведь она не раз твердила мне, что мы ни в коем случае не должны ходить в гости ни к кому из соседей на Сэлен-стрит.

Мир для ребенка – чистый лист. Родители говорят нам, что правильно, а что нет, и нам приходится верить им на слово. Мама запрещала мне приводить друзей домой. А на нашей улице не было детей, кроме девочки, живущей в восьмом доме по правую сторону. Время от времени я видел, как она прогуливается по улице с мамой, та улыбалась мне и махала рукой. Пару раз она даже приглашала меня внутрь и спрашивала, не хочу ли я понянчиться с ее маленькой девочкой, но я всегда вежливо отказывался.

Если я хотел встретиться с друзьями, приходилось спускаться в город. Папа часто подвозил меня, думаю, он понимал, как мне одиноко.

– Держу пари, мы когда-нибудь сможем убедить маму позволить тебе пригласить друзей, – говорил он голосом, полным сочувствия. – Она пытается защитить нас, но, конечно же, не заставит вечно жить на холме в одиночестве. – Конечно, он шутил, но я знал, что и ему бывает не весело от того, что у нас почти никогда не бывает гостей.

Однако вскоре все поменялось. После одного события, к которому я до сих пор не знал, как относиться.

Уроки только закончились, и, хотя обычно папа меня забирал, в этот раз ему пришлось задержаться на работе. Поэтому я решил прогуляться до дома один. Дорога круто забирала вверх, и я уже выбивался из сил, когда добрался до знака “Сэлен-стрит”, но все равно побрел дальше и отсчитал четвертый дом.

Дверь была не заперта.

Она не ответила, и на мгновение я испугался, что она снова перепутала дома. Что она снова была в доме улыбающейся женщины с той стороны улицы. А потом заметил, что в проеме двери, ведущей в сад, как две капли воды похожий на наш, стоит мальчик. И понял, что это я оказался в чужом жилище.

– Ты живешь по соседству, да? – спросил бледный мальчик, весь усыпанный веснушками.

– Да, я Феликс. Вы только переехали?

– Джошуа, мальчик на самом деле не живет по соседству. Его дом просто так выглядит. – Нас прервал мужской голос. Наверное, это был отец мальчика по имени Джошуа.

– Правда? – Лицо Джошуа отражало всю глубину разочарования. – Ты же сказал, что я смогу завести здесь друзей, папа, это несправедливо!

– Ну, может быть, ты покажешь Феликсу свои качели в саду? А если ему понравится, так и быть, он сможет остаться?

Я не знал, как реагировать. Конечно, мама бы не одобрила мое появление здесь, но это же были наши соседи, в конце концов. И Джошуа вроде забавный.

Остаток того дня прошел как в тумане. Помню, как пошел в сад с Джошуа. Там стояло точно такое же дерево, что и у нас в саду, а с толстой ветки свисало что-то, что вроде бы напоминало качели. Не знаю, как это вышло, но веревка качели каким-то образом обвилась вокруг моей шеи. Последнее, что зафиксировало угасающее сознание, – светлую улыбку Джошуа. А потом я очнулся под вопли моих родителей. Папа забрал меня и отвез в больницу. И много дней после этого мое горло было расцвечено всеми оттенками красного и синего и адски болело.

Когда мы вернулись из больницы, папа был безумно зол. Я никогда раньше не видел его таким. Я хотел сказать, что это не моя вина. Что я просто просчитался и зашел не в тот дом. Но никто не захотел меня слушать.

Вместо этого родители отправили меня в комнату. И следующие несколько часов я провел, прижав ухо к двери и слушая их яростную ссору.

– Я построил этот безобразный дом для тебя! Я пытался. Я очень старался, но больше не могу. Это неправильно. Неправильно так жить мне, тебе и, конечно, Феликсу.

– Джордж, я люблю тебя, но ты же знаешь, что не могу уйти. Мне очень жаль, – проговорила мама дрожащим голосом.

– Можешь. И должна! Миррен, тебе пора отпустить это.

Я не слушал, что ответила мама, но в ту ночь она вошла в мою комнату с глазами, почерневшими от слез. Я думал, что она будет уговаривать меня остаться или попытается что-то объяснить, но она просто сказала мне идти с папой. Что я, когда стану старше, смогу навестить ее.

Мой отец никогда не был особенно эмоциональным, и мы никогда не говорили о чувствах. Я знал, что он не хочет слышать о нашей старой жизни на Сэлен-стрит. Я знал, что ему было больно говорить о маме, с которой мы совсем потеряли связь. Но мне уже исполнилось 18, и я стал достаточно взрослым, чтобы самостоятельно решать, простить или не простить свою мать за то, что она предпочла мне дом. Пришло время вернуться, но прежде, чем сделать это, я решил поговорить с отцом о дне, который мы так пытались забыть. О дне, когда я вошел не в ту дверь.

Теперь я стал старше и понимал, что случившееся не могло быть случайностью.

Мы завтракали, когда я сказал папе, что хочу посетить город детства и повидаться с мамой. И, хотя он явно выглядел обиженным, папа меня поддержал. Он в принципе старался быть понимающим, пока я не заговорил о том дне.

– Да, мы должны были поговорить об этом много лет назад. Отправить тебя к психотерапевту, но так и не поговорить – это трусость. Но ты был так юн. Кто же знал, что одиночество толкнет тебя на такое. – На глазах у папы вдруг выступили слезы.

– Пап, о чем ты? У меня же были друзья, я не был одинок. Просто было приятно узнать, что по соседству живет мой ровесник. Я знаю, что мне не следовало входить в дом Джошуа, но, знаешь, такого бы точно не случилось, если бы вы повесили чертов номер на наш, – сказал я полушутя.

– Джошуа? Феликс, я думал, мы уже выяснили, что там нет никакого Джошуа.

– Да, да я знаю. Наверняка им пришлось уехать после такого.

Папины глаза пораженно расширились.

– Феликс, что происходит? Ты говоришь как твоя мать. Рядом с нами никогда не жил никакой Джошуа. Рядом с нами вообще никто никогда не жил, в этом и проблема. Твоя мать заставила меня построить дом на этом чертовом холме и сходила там с ума от одиночества. Очевидно, это передалось и тебе…

– Какого черта, папа? Ты вообще о чем? – Я нервно рассмеялся. – Там было не меньше 20 домов, точно таких же, как наш. Синие, с желтыми гаражами, помнишь? Пап, это не смешно.

Отец положил руку мне на плечо.

– Сынок, я тебя уверяю, что таких домов, как наш, больше не существует. Твоя мама сама нарисовала, как он должен был выглядеть. Я построил его для нее, потому что это был дом ее мечты. Она была так убита горем после смерти своей матери, что, казалось, ничего не сможет заставить ее улыбнуться. А потом появился этот дом. – На долю секунды на его губах мелькнула улыбка. – Я бы смирился с жизнью в одиночестве, смирился со всеми ее странностями, с тем, что нельзя приводить гостей, но когда ты попытался покончить с собой, повесившись на дереве на заднем дворе, а она все еще отказывалась уходить… Я не мог больше этого выносить.

Я знал, что мама была очень молода, когда умерла бабушка. Это произошло еще до моего рождения. Внезапно до меня дошло, почему отец все время смеялся, когда я рассказывал ему о всех этих домах на нашей улице. Он-то думал, что это сарказм, а я даже не понимал, как все было на самом деле. Но мама много раз говорила мне о соседях. Она тоже видела их. И пыталась меня защитить.

Мама не рисовала дом, который придумала. Она рисовала то, что увидела. И то же самое видел и я.

Мои воспоминания о Сэлен-стрит были размытыми, но почему-то одновременно кристально ясными. Я знал, что должна быть причина, по которой мама не хотела покидать это место. И собирался выяснить, почему.

Я ехал вверх по крутой дороге на холм, ведущий на Сэлен-стрит, чувствуя, как в животе сворачивается холодный комок. Поднявшись выше, я уже смог различить ряд темно-синих домов, точно таких же, какими я их помню.

Я попробовал сосчитать дома на левой стороне улицы, но не смог определить, который наш. Прошло много лет, но тут все выглядело точно так же.

А потом я посмотрел направо и увидел ее. Маму. В ее волосах сверкали нити седины, на лице залегли морщинки, но улыбка была все такой же теплой, а лицо таким же любящим. Она сидела на крыльце рядом с женщиной, к которой так часто проскальзывала в дом. Мама постарела, но ее собеседница совсем не изменилась. Никогда раньше я не замечал, как они похожи.

– Феликс, – прошептала мама. Она нерешительно поднялась, ее руки дрожали. В тот момент мне вдруг захотелось накричать на нее, за то, что она бросила меня, но, только взглянув в эти наполненные слезами глаза, я все забыл и бросился к ней в объятия, прямо как в детстве.

И пусть наш дом для кого-то был единственным настоящим на всей улице, но мы с мамой знали, что он был единственной копией. Самозванцем. Нам там было не место. Сэлен-стрит – дом для потерянных душ.

Наверное, когда мама поняла, что бабушка застряла в одном из этих синих домиков, она подумала, что обманет соседей, построив точно такой же дом, как и все остальные. И вот так мы начали жить на улице, которой не существовало. Среди соседей, которых могли видеть только я и она.

Много лет назад она решила остаться тут на страже покоя души своей матери. И, думаю, она заслужила помощь.

Джошуа с отцом все еще живут на другой стороне улицы. Женщина с маленькой дочкой все так же прогуливаются по дороге. Бабушка сидит на крыльце и тепло улыбается нам.

Время от времени становится нелегко определить, какой из домов наш, тем более, что район растет с годами.

Мне просто нужно следить, чтобы не войти не в тот дом.

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

m3338551 1363939949

1638357101327223137

Мы придумывали страшные истории. Одна отличалась от других

В начальной школе нас учил английскому человек, которого все ненавидели. Его звали мистер Хэндкомб.

Мистер Хэндкомб был около метра шестидесяти ростом, с лицом, похожим на крысиную мордочку и носил очки с огромными стеклами. Типичный толстый коротышка с лысиной на макушке. Все, практически все физические недостатки, которые только можно вообразить, сочетались в одной назойливой заднице.

Черт, как же я его ненавидел. Не знаю, может быть, ему в голову ударило ликование от того, что хотя бы среди младшеклассников он был выше всех 30 человек в комнате, но относился он к нам скорее как к малолетним преступникам, чем к ученикам.

Но и у него были свои любимчики. Нет-нет, не те ученики, к которым он испытывал теплые чувства, что вы. Те, к кому ублюдок особенно любил придираться. Как, например, к мальчику с лишним весом Джонни Пикарду. Каждый раз, проводя перекличку, Хэндкомб звал его “свиной задницей” и вел себя так, будто само существование парнишки было ошибкой. Вечно заставлял его читать роль Пигги, когда мы проходили “Повелителя мух”. Еще была девочка Мэри Ричардс, которая отчаянно шепелявила. И всякий раз, когда не находилось желающих читать вслух, он заставлял ее позориться на весь класс.

Но больше всего ему нравилось задирать Гранта.

Грант был новичком, присоединившимся к нам в начале того года. Мама сказала, что он путешественник, но на деле это значило, что он с семьей постоянно переезжал с места на место и жил в доме на колесах. Другие дети называли это по-другому, но никогда не осмелились бы нагрубить ему в лицо. Во-первых, потому, что парень был примерно на голову выше всех нас. Большой и широкий. И у него был такой стальной “не-шути-со-мной” взгляд, что другие дети просто не связывались.

Но все это нисколько не останавливало мистера Хэндкомба. Ни капельки. Не знаю, может, потому, что Грант был почти одного с ним роста, или потому, что семья мальчика переезжала с место на место, но Хэндкомб клещом впился в него в первый же день. Он возненавидел Гранта. Каждый раз, когда он заговаривал с мальчиком, это отчетливо слышалось в его голосе.

Мистер Хэндкомб постоянно отчитывал Гранта, буквально за что угодно. За то, что тот чихнул, пока учитель говорил. За то, что его рубашка “не так застегнута”. Он пытался смутить мальчика изо всех сил. В первую неделю Хэндкомб заставил Гранта встать перед классом и в течении десяти минут ругал его за недостаточно начищенные ботинки.

В другой раз он сказал, что класс будет практиковаться в синонимах и крупно написал слово ”ДРУГОЙ” посреди доски. Мы должны были подходить по очереди и писать вокруг слова, обозначающие что-то похожее.

Когда мы закончили, мистер Хэндкомб ухмыльнулся.

– А теперь нам нужен достаточно хорошо разбирающийся в предмете доброволец, чтобы зачитать эти слова вслух классу. Как насчет… тебя. Грант?

Думаю, он ожидал, что Грант будет медленно и неразборчиво читать, но нет. Ублюдок ошибался. Грант, может быть, и выглядел как бандит, но, черт, он точно умел читать. Он вышел и проговорил все эти слова без запинки, не давая ни малейшего намека, что они его как-то задевали. Я видел, как улыбка Хэндкомба медленно сменяется хмурым взглядом, чем дальше, тем больше.

Первое полугодие все так и шло. Хэндкомб цеплял Гранта, тот мирился с этим как мог. А потом в октябре мы получили особое задание. Для Хэллоуина. Нужно было написать страшную историю, а потом по очереди зачитать свои произведения в классе 31 октября.

Я забыл большинство историй, которые дети рассказывали в тот день. Да и свою собственную тоже. Скорее всего там было что-то банальное про монстра в шкафу или подобное.

Зато историю Гранта я помню. Даже спустя так много лет. Она была похожа на страшную сказку, легенду и зацепила меня с первого слова.

Давным-давно, в лесной пещере жила семья ведьм. Они всегда держались особняком, и большинство людей и существ из соседних деревень вскоре перестали беспокоить их. Но было одно исключение.

Огромный уродливый тролль терроризировал леса, окружавшие деревню. Он был два с половиной метра ростом, с огромным брюхом, напоминающим замшелый валун. Отвратительные красные нарывы и бородавки покрывали его лицо. И он пожирал все, что попадалось ему на пути.

Тролль думал, что лес принадлежит ему одному, а то, что неподалеку поселились ведьмы, страшно злило его. О, он их возненавидел.

Но он мало что мог с этим поделать. Каждый раз, завидя ведьм, тролль бросался в погоню, но они все время ловко ныряли в безопасность своей пещеры. Проскальзывали в щель между скалами, а тролль был слишком велик, чтобы последовать за ними.

Жалкие ведьмы из пещеры,

Покиньте этого леса пределы!

Осмелитесь мне возразить?

Заставлю я вас заплатить!

И тогда ведьмы начали бояться тролля, как боялись и все остальные, но им больше некуда было идти. Потому долго-долго пришлось им выживать как получится. Всякий раз, когда тролль исчезал из виду, они тайком выбирались из пещеры и отправлялись за едой и предметами, нужными для приготовления заклинаний. И, только завидя его, снова ускользали в темноту.

У тролля не хватало мозгов, чтобы поймать ведьм, и он все больше и больше злился. А через некоторое время начал убивать лесную живность и бросать ее гнить у входа в пещеру. Барсуки, лисы, птицы… однажды он даже поймал ребенка из соседней деревни и оставил его крошечное изломанное тело в зловонной куче.

Когда на следующий день ведьмы вышли из укрытия и увидели это, они были в ужасе. Но кроме кошмарной картины, заметили еще кое-что. То, чего не заметил тролль. Среди кровавых луж и растерзанных останков детского тельца одиноко торчал толстый черный волос. Волос с головы тролля.

И, увидев его, ведьмы наконец поняли, что делать.

Они взяли волос, собрали веточки в лесу и сплели из них маленькую деревянную куколку. Такую же высокую, толстую и уродливую, как тролль. А затем ведьмы собрались вокруг нее в круг и произнесли заклинание.

А что же случилось, когда обряд был свершен? Они взяли куклу и по очереди начали втыкать в нее булавки. Одну за другой. Когда они наконец закончили, в кукле торчало не меньше сотни острых булавок.

На следующий день у входа в пещеру не появилось нового зловещего “подарка”. Тролля вообще не было видно. Ведьмы пошли в лес, чтобы разыскать его, и довольно скоро напали на след из черной крови, запятнавшей папоротники у реки. Чем дальше они шли, тем гуще и чаще появлялись черные пятна. И тем свежее они становились.

И вот на поляне неподалеку от деревни ведьмы обнаружили самого тролля. В тени гигантского дуба он валялся бесформенной кучей, закрыв глаза. Монстр часто дышал и истекал кровью из множества крошечных порезов, испещривших зеленую плоть. Жизнь утекала из тролля самым медленным и болезненным способом, который только можно себе представить.

Помню, как мистер Хэндкомб прервал рассказ на этом месте.

Он, с знакомым хмурым выражением на лице, жестом велел Гранту замолчать. Вообще-то всем было ясно, о ком эта история, поэтому дети недовольно застонали, когда она так оборвалась.

– Да, да, хорошо, – сказал он, поднимая руки и призывая класс успокоиться. – Думаю, мы услышали достаточно, Грант. Это было… предсказуемо малоприятно. Вот уж воистину, вы можете вывести мальчика из бродяжек, но вы никогда не выведете бродяжку из мальчика.

В тот день мы видели Гранта еще не последний раз, но незадолго до того: пару недель спустя он покинул нашу школу. Семья переехала. Вроде бы куда-то на юг, но никто точно не мог сказать. Все, что мы знали: в один день Грант был вместе с нами на уроках, а на другой его стул был пуст. Вот так просто.

А через несколько дней исчез и мистер Хэндкомб.

Однажды на урок английского языка пришел замещающий учитель, но мы не придали этому большого значения – просто решили, что Хэндкомб болен или что-то в этом роде. И мы так и думали, пока не увидели первую полосу газеты на следующий день.

Подробностей детям так и не рассказали. Приходил директор с речью, школьники перешептывались на детской площадке, но это были лишь слухи. Никто толком не знал, чему верить.

Единственное, что было очевидно, – мистера Хэндкомба убили. У полиции не было никаких зацепок. А подробности его смерти, видимо, оказались слишком мрачными, чтобы печатать их в газете.

Не знаю, что заставило меня отправиться на поиски места, где семья Гранта разбила лагерь.

Наверное, простое любопытство. А может, тот факт, что я никак не мог забыть историю, которую он рассказал в классе. Как бы то ни было, после смерти Хэндкомба я неделями колесил по окрестностям в выходные. Все пытался найти следы старого лагеря.

И нашел в конце концов.

Один продавец в газетном киоске на окраине соседнего городка подсказал мне. Рядом с лесом расстилались поля, и он видел, как путешественники останавливались в той стороне.

Я быстро отыскал место по его наводке. На опушке леса, недалеко от реки. Вся обстановка напоминала сказку Гранта. Просто смените пещеру на поляну, и вот. Я оставил велосипед и решил осмотреться.

Семьи Гранта здесь не было уже несколько недель как, но следы еще остались. Примятая трава. Пара ржавых металлических стульев. Окурки.

А прямо по центру их лагеря круг из камней.

Когда я подошел к нему, в животе родилось странное ощущение. Наверное те самые “бабочки”. Но скорее всего страх.

Каменный круг был совершенно пуст, кроме одной единственной вещи в самой середине. К камню была прислонена крошечная фигурка. Еще до того, как приблизился достаточно, чтобы разглядеть подробности, я уже знал, что увижу. Я резко вдохнул.

У камня стояла куколка.

Раскрашенная деревянная куколка. Наверное, вырезанная из ветки ближайшего дерева. Крошечная, но расписанная с удивительной тщательностью. Маленькое пузико. Редкие волосы. Я почти сразу узнал мистера Хэндкомба.

Было лишь одно отличие. Одна деталь отличала куколку от настояшего мистера Хэндкомба. Что-то не так было с его лицом.

Я наклонился поближе, чтобы посмотреть, и с трудом сдержал тошноту.

У куклы были выколоты оба глаза.

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

m3338551 1363939949

1638357101327223137

Мой городок превратился в грядку с тыквами

Хо-хо, соскучились?) Хэллоуин уже не за горами, поэтому мы приготовили кое-что особенное на эту неделю

7 дней, 7 историй, пропитанных атмосферой праздника, чтобы к воскресенью вы готовы были встретить Ночь накануне Дня всех святых

Украшайте дома, готовьте маски и встречайте день первый. 🎃

А еще в телеграме сегодня будет новости о будущем проекта, кому интересно велкам =)

В городе Деллон, где всегда уютно и славно, никогда не празднуют Хэллоуин. Каждый год 31 октября на улицах воцаряется гробовая тишина, потому что все мы стараемся не придавать значения этому дню. Здесь вы не услышите смеха, не увидите стайки детей, бегающих от двери к двери за угощением, не найдете самого страшного костюма и никакого следа жутких праздничных украшений. Более того, нам даже запрещено упоминать этот праздник вслух.

Но не поймите меня неправильно: мы наслаждаемся осенью. Правда. Деллон безумно красив в этот сезон. Ярко-коричневая и красная листва усыпает улицы, кое-где свисают с веток шипастые растрескавшиеся каштаны. Воздух такой приятно прохладный, и дыхание вырывается изо рта пушистыми облачками. Представьте, вы идете по ухоженным улицам и чуете пряный дым, поднимающийся из труб тут и там, который заставляет сердце сладко сжиматься в тоске по домашнему теплу.

Мы наслаждаемся осенью. Просто пропускаем и отказываемся признавать одну ее часть, которую с таким нетерпением ждет остальная страна, когда октябрь приходит к власти.

Я никак не мог понять, что такого страшного в этом празднике, когда был младше. Зачем было его запрещать? Жители города не были ни особо консервативными, ни религиозными. Любой другой праздник отмечался с размахом и радостью. Могу поклясться, что однажды я нашел мамино детское фото, где она запечатлена в костюме скелета. Неужели это справедливо? Когда-то наши родители наслаждались Хэллоуином, но для нас превратили его в самый скучный день в году. Иногда я тайно смотрел фильмы о Хэллоуине, пока родителей не было дома, и казалось ужасно неправильным, что нам нельзя даже думать об этом, ведь Деллон идеально для него подходит.

И стал еще больше подходить, когда появились тыквы. Конечно, не в одночасье, нет. Хотя казалось именно так. Семена каким-то образом были посажены много месяцев назад, повсюду в городе, на каждом, даже крошечном, клочке плодородной почвы. Во дворах домов, на детских площадках, на школьном поле. Куда бы вы ни отправились, везде сияли сочной зеленью широкие побеги, пробивающиеся из земли. Сначала никто не понимал, что это растет. Но никто и не возражал. Приятно было видеть островки яркой зелени тем больше, чем холоднее становилось. И вот наконец появились первые намеки на плоды. Крошечные оранжевые фонарики тыкв становились все больше день ото дня. Только из окна кухни в моем доме было видно не меньше дюжины.

– Знаете, в моем детстве розыгрыши выглядели немного иначе, – рассмеялся папа, когда мы выглянули на улицу первого октября.

– Думаешь, это розыгрыш?

– Ну, я не помню, чтобы соседский комитет планировал нечто подобное. Так что скорее всего это выходка скучающих подростков. Может, и ты в этом замешан, а, Чарли? – Он задорно подмигнул мне.

Я отрицательно покачал головой и осторожно спросил:

– Ну, мне вообще-то нравится. Может быть, занесем внутрь хотя бы одну? –

В конце концов, что такого в тыквах? Мы же делали из них пироги и супы, пусть даже не из таких идеальных рыжих плодов. Обычно папа брал зеленые или мускатные тыквы. Но та, которую я отметил и так хотел заполучить, была ровно нужного размера и формы, чтобы вырезать в волокнистой плоти зловещую рожицу. – Может, вечером сделаем пирог или что-нибудь еще…

Холодная рука опустилась на мое плечо, заставив замолчать.

Мама была сегодня еще бледнее чем обычно, в глазах плескалось беспокойство. Она подкралась так тихо, что я испугался.

– Их все больше,– прошептала она.

– Сьюзи, это просто тыквы. Они давненько уже растут и наверняка никак не связаны с… – Он осекся под ледяным взглядом моей матери.

Она встряхнула головой и снова стала теплой и дружелюбной:

– Давай, дружок, пора идти, а то опоздаешь в школу.

С того дня все только и говорили, что о тыквах. Некоторые соседи восприняли “розыгрыш” с опаской, как и моя мама, может быть, потому, что это слишком живо напомнило людям о запретном празднике. Но большинство были в восторге от такого прекрасного осеннего подарка. Прошло совсем немного времени, и кое-кто начал собирать тыквы, чтобы те не перезрели. Миссис Финдли, наша пожилая соседка из дома напротив, сняла все плоды со своей лужайки. И теперь ее крыльцо украшали тыквы всех размеров, а каждый раз, когда она открывала дверь, наружу вырывался прекрасный сладкий аромат выпечки. Я умолял маму сделать так же, нам ведь даже не придется ничего вырезать, ну пожалуйста! Но стоило мне коснуться этой темы, ее лицо темнело и она быстро сворачивала разговор.

Папа тоже сдался, и мы теперь просто игнорировали тыквы. Родители вообще делали вид, что их не существует. Но не только по нашей улице были разбросаны оранжевые шары. Они выросли повсюду в городке. Мало-помалу тыквы начали использовать местные рестораны, появились новые сезонные меню, из сочной мякоти готовили горячие блюда, выпечку и холодные напитки, а в небольшой местной кондитерской стали делать тыквенные карамельки. Тыквы были повсюду.

Я не хотел ослушаться маму. Не знаю почему, но эта ситуация выводила ее из себя, делала немного странной и еще более строгой, чем обычно. Но это были всего лишь тыквы. Они не имели никакого отношения к Хэллоуину, поэтому мне было сложно смириться с ее нелогичной реакцией. Дома я ничего не сказал, но с радостью взял несколько карамелек на дегустации в кондитерской, куда мы ходили с Беном, моим другом. Они были безумно вкусными! А по дороге из школы мы как-то раз купили немного тыквенного печенья в пекарне.

Как бы странно это ни звучало, где-то в душе я верил, что эти безобидные сладости и правда могут как-то на меня повлиять. Вдруг со мной случится нечто ужасное. Но, конечно, опасения были напрасны. Это все еще всего лишь тыквы. Я чувствовал себя таким же здоровым и счастливым, только мне еще и было вкусно.

Однако, хоть в себе я и не замечал изменений, они очевидно случались на улицах. Для меня все началось ночью. Было, наверное, уже больше двух, когда прямо за моим окном что-то задребезжало. А сразу после этого раздались шаги, тихий смех и хихиканье. Я еще толком не проснулся, поэтому не сразу понял, что это уже не сон. Я замер, испуганный необычными звуками, но успокоил себя тем, что это скорее всего кучка запоздалых пьяных подростков, бредущих домой. Хотя обычно на нашей улице было так тихо, что можно было услышать собственное дыхание. Я медленно приоткрыл глаза и увидел мягкое свечение снаружи. Теплое и яркое, будто от свечей. Зажмурившись, я велел себе снова заснуть, но любопытство перевесило. Так что я вылез из постели, на цыпочках подошел к окну и выглянул, стараясь не высовываться. Но на улице никого не было. Единственный свет шел от дома миссис Финдли. Сначала я подумал, странно, что она не спала так поздно, но потом понял, что ее и нет в доме. Миссис Финдли скрючилась на корточках у нас во дворе, как животное, с ножом в руке.

Она срезала тыкву. Ту самую, на которую я любовался на днях. А потом вдруг резко задрала голову и заглянула прямо в мое окно. Я стоял в темноте комнаты, и она никак не могла меня увидеть, но клянусь, этот взгляд прошил меня насквозь.

Миссис Финдли всегда пугала меня. Она была злой и склочной старухой и не упускала случая покричать на меня и моих друзей, когда мы играли на улице. Но в тот раз мной овладел страх совсем другого порядка.

Быстро пригнувшись, я нырнул в постель. Закрыл глаза и постарался забыть то, чему невольно стал свидетелем.

Я никому не сказал о произошедшем. И себя попытался убедить, что просто видел странный сон. И уже почти забыл об этом, но утром в дверь позвонили.

На автомате я подошел к двери, открыл и наткнулся на желтозубый оскал миссис Финдли. В руках она держала дымящийся тыквенный пирог.

– Здравствуй, дорогой, я пекла все утро и решила принести вам немного. Очень подходит сезону, правда? – Старуха лукаво мне подмигнула.

Я не знал, что ответить, но, к счастью, мама возникла за моей спиной.

– О, какой прекрасный пирог, миссис Финдли. Но в этом не было необходимости. У меня, знаете ли, сильная аллергия на тыкву. Все равно спасибо.

Мама протянула руку к двери, готовая закрыть ее. Она пыталась быть вежливой, но казалась даже более потерянной, чем я. Может быть, и она видела прошлой ночью ту странную картину.

– О, чепуха! Пусть твой муж и сын отведают пирога в таком случае, – быстро проговорила миссис Финдли.

Пирог пах просто потрясающе. Сладкая тыква, легкий аромат корицы…

Мама колебалась, и миссис Финдли сунула поднос ей в руки с такой решимостью, что не оставалось вариантов, кроме как принять его. А потом она просто развернулась и молча пошла к своему дому.

Мама заперла дверь и отправилась прямиком на кухню с пирогом в руках. А там открыла мусорное ведро и без сомнений выбросила его.

– Никогда больше не разговаривай с этой женщиной, понял?

– Мам, что за чертовщина происходит? Я видел ее снаружи сегодня ночью…

– Что ты видел? Она была одна или с кем-то? – Теперь мама почти кричала.

– Мам, ты чего? Она просто срезала тыкву.

Мама вздохнула и попыталась улыбнуться мне, но половина ее лица нервно дергалась.

– С этого момента и до начала ноября ты больше не покинешь дом после заката, ясно? Я поеду в магазин и куплю кое-что. Оставайся здесь и жди папу, хорошо?

Она не стала дожидаться ответа. Я понятия не имел, что с ней происходит, но она даже не дала шанса спросить, пулей вылетев за дверь.

Мама вернулась только после полудня, когда солнце уже понемногу уходило за горизонт. Но, судя по всему, она уже успела переговорить с отцом, потому что, стоило ей войти в дом, как они сразу начали готовиться. Повесили замки на все окна и двери. Занавесили окна темной тканью.

– Что происходит? Скажите хоть что-нибудь! – Я почти плакал. Никогда в жизни мои родители себя так не вели. Неужели они сходят с ума?

– Чарли, послушай. Есть причины, почему мы никогда не празднуем этот день в Деллоне. Потому что, если мы хотя бы пробуем, к нам присоединяется кое-кто еще. Те, кого мы не хотим ни видеть, ни приглашать, – прошептал папа.

– Но кто-то все же пригласил их, милый. Не волнуйся. Они скоро уйдут.

Вот и все, что они мне сказали. И я все еще понятия не имел, что происходит. Но, как только приготовления были завершены, родители снова начали вести себя как обычно. Приготовили ужин, мы все вместе сели за обеденный стол и, как и раньше, немного поболтали о работе, школе и прочих отвлеченных темах. Но каждый раз, когда я пытался заговорить о происходящем, они тут же замолкали. После ужина мы перешли в гостиную и сели смотреть фильм.

Спустя несколько часов, поздно ночью, когда я уже собирался идти наверх и ложиться, странные звуки за окном вернулись.

Снаружи что-то дребезжало. Сухо трещали палки, ломаясь об землю. Кто-то смеялся.

И на этот раз родители тоже это слышали.

Мама с широко открытыми от страха глазами приложила палец к губам. Мы замерли.

Даже папу сотрясала мелкая дрожь.

Звуки приближались. На этот раз это точно была не одна миссис Финдли. Люди хихикали на разные голоса. Разговаривали как-то нелепо, почти как дети.

Теперь они были прямо за дверью. Сначала мы услышали тихий скрежет. Потом громкий стук. И еще один. И еще.

Мы сидели тихо как мыши, но грохот не прекращался. Теперь стучали и в окна. Я пытался убедить себя, что это всего лишь розыгрыш, но по маминому лицу было ясно, что все намного серьезнее.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем шум прекратился, и я решился вздохнуть полной грудью. Как будто вечность.

– Если вы знали, что случится, почему мы не уехали?

Мама ответила мне со слезами на глазах:

– Потому что мы не можем.

Утром, когда солнце заглянуло в окна, освобожденные от черных занавесей, я не мог поверить, что позволил втянуть себя в эту глупость. Ночью родители напугали меня до смерти, но сейчас я даже не мог понять, о чем они вообще думали. И в конце концов решил, что надо мной просто решили поиздеваться. Может быть, преподать урок, чтобы отбить желание праздновать Хэллоуин.

Еще больше я разозлился, когда выглянул в окно и понял, что за стук беспокоил нас прошлой ночью. Дом миссис Финдли на той стороне улицы было не узнать. Весь он был поразительно красиво украшен к празднику, прямо как в тех фильмах.

Тут и там зловеще улыбались вырезанные тыквы. На деревьях висели красные отравленные яблоки на веревочках, крышу покрывала паутина. Из лужайки торчали надгробия, а на подоконниках и карнизах зияли пустыми глазницами черепа.

Но самой жуткой и прекрасной частью декораций была ведьма, подвешенная на крыльце. Вся одетая в черное, в остроконечной шляпе и с метлой.

Я торопливо натянул ботинки, схватил пальто и вылетел на улицу. Никогда еще я не видел так прекрасно украшенного дома! А ведь еще даже не Хэллоуин!

Все больше и больше соседей собиралось вокруг, любуясь жутким домом миссис Финдли.

Я подошел ближе. Под чучелом ведьмы собралась небольшая лужица, похожая на кровь. Я медленно поднялся по лестнице на крыльцо. И сразу отступил назад, когда понял, что это не просто “похоже на кровь”. Это и была кровь. И ведьма вовсе не держала метлу. Древко торчало из дыры в ее ладони.

И, наконец, до меня и других соседей дошло последнее осознание: это было не чучело.

На крыльце висело мертвое тело миссис Финдли.

Дом миссис Финдли оказался первым, но не последним, украшенным к Хэллоуину. Мама была права, в эту осень было безопаснее оставаться в укрытии после заката, потому что в наш город пригласили нечто, отчаянно жаждущее праздника.

В городе Деллон, где всегда уютно и славно, никогда не празднуют Хэллоуин.

Но в этом году все по-другому.

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

m2485297 1018611943

1635098632370598421

Самая милая атака зомбаков!

16343249011710167

1634324923124160140

163432492316121669

1634324923158915708

1634324923192341259

1634324923186644174

1634324923165378153

m2485297 1018611943

1635098632370598421

Рыбаки говорят, что странная рыба в сети заходить стала!

1634235264163216663

1634235263149320393

По традиции сделала магнитики на Хэллоувин.
Русалки сделаны в смешанной технике: черепуха и руки из запекаемой полимерной глины, туловка из текстиля, покрашенного вручную. В черепухи вкручены черноморские раковины, хвосты украшены паетками.

1478189420255384259

Вы можете себе представить более крутое украшение своего двора на Хэллоуин?

1632456952164698598

m82730 2126535048

15803784441780995

1625564476187985713

Какой милый ребенок

m2803609 609911921

1638362402395277073

ХОХОЧУЩИЕ ПРАВООХРАНИТЕЛИ

Мы уже поговорили о странностях, на первый взгляд, безобидных «домашних» трупов. Зацепили немного работу по призванию и кажущуюся ненормальность сотрудников малоприятных профессий. Теперь можно и о грустном — о ментовском юморе.

Естественно, в любой профессии есть своя специфика, это касается и юмора. Хотя я всегда говорил, что сотрудник правоохранительных органов — это не странное искусственное существо из пробирки. Менты — это всё люди из того же народа, не редко даже без какого-либо профильного образования или семейной традиции, но зато со схожими остальному населению чаяниями и заботами. Так что за исключением характерных словечек, ментовский юмор часто состоит из тех же самых анекдотов, что травит вся страна, поэтому будет понятен любому.

Помню как мы смеялись и перешучивались с санитаром нового морга, который с гордостью выкатил мне свежею каталку. Хотел похвастаться обновлённым оборудованием. А я ему в ответ на вопрос «А где труп?» протянул целлофановый пакетик. Трупы, как мы уже выяснили, бывают разные. Например такие, которые уже давно растащили собаки. Так что чего такого колкого сказать друг другу мы находили и с врачами в экстренной нейрохирургии, и со сторожами на складе, и с учителями при монастырской школе. Зачастую, поводом к юмору было даже не само происшествие, а просто обычное человеческое общение.

Кстати, об экстренной помощи. Впервые моё внимание на смех как на способ разрядить обстановку обратил знакомый следователь. Как-то они с опером на совместном дежурстве сопровождали пострадавшего от серьёзных побоев. Представьте ситуацию. Часа три ночи. Следователь, опер и потерпевший едут после процедуры томографии на больничном лифте. На жертве лица нет. Почти буквально. Его так активно пинали по голове, что всё черты разворотило множественными гематомами. Следователь смотрит на опера, тот смотрит на следователя. И тут сонную больницу сотрясает их неудержимы хохот. Они смеются, чуть не падая, задыхаются от смеха, а потерпевший шокировано зыркает на них единственным не заплывшим глазом.

Как мне сказал следователь, они смеялись ни над чем. Просто так. Может нервное напряжение, всё же долгое дежурство, бессонная ночь и перспектива работать до утра. Ничего в ситуации не предвещало. Просто нужно было посмеяться.

Он потом погиб во взрыве, этот следователь. Причем даже не связанном с работой, просто форс мажор. Так что теперь и не спросить у него, помнит ли он ещё этот случай. Но потом, спустя пару лет, со мной случилось что-то подобное. Очень неприятная история про совочек, которая со стороны скорее всего никому не покажется смешной. Но она настоящая и довольно банальная. Так что дальше читайте со знанием, что никакого катарсиса вы в ней, как и в любой реальной истории, не найдёте.

Был я в ту пору из розыска переведён в отделение по тяжким. Тяжкие — это бывшее у нас в ходу общее наименование для убийств, изнасилований, разбойных нападений и тяжких телесных повреждений. Территория нашего отдела полиции была достаточно большая, но не густо заселённая, лишь краешком задевавшая центр города. Так что работы не то чтобы было очень много, но хватало на нашу долю и поножовщин, и залётных придурков с обрезами, и запутанных случаев домогательств. Может потом и о них вспомню что-нибудь.

Началось всё когда я был на суточном дежурстве. Ещё днём заявили кражу сотового телефона, и ближе к вечеру я на дежурке заехал проверить скупки. Поразительно скольким преступникам хватало ума пойти в день кражи сдавать ворованное в комиссионки, расположенные буквально на соседней улице от отдела полиции.

На момент моего прихода в тесной скупке было полно народу. Желающих что-то купить, сдать или просто попялиться на витрины хватало. За прилавком остался всего один скупщик — молодой парнишка, которого я ранее видел пару-тройку раз. Он был уже в курсе о нашей с хозяевами комиссионок договорённости об обмене информацией, но помочь мне не мог. Возле прилавка стоял здоровый мужик в подпитии (назовём его для простоты Николай) и спорил со скупщиком (его имени я уже не помню и врать не хочу, так что пусть будет скупщиком). Если мне не изменяет память, суть спора была в том, что у Николая с собой были какие-то особо ценные отвёртки и он за них хотел получить больше, чем давал скупщик. Я немного послушал, но времени у меня ждать не было, так как вызовА сами себя не отработают. Потом ещё и бумаги нужно будет подбивать, да справки всякие. Так что я спорщику сказал, чтобы он или брал, что дают, или уходил и не задерживал людей. Вмешательством моим Николай явно был недоволен, но, ничего не сказал. Забрал деньги и ушел. Я обменялся парой слов со скупщиком, проверил списки и вернулся в машину к ожидавшим меня следователю и водителю.

В этом есть какая-то злая ирония, потому что случай в приёмке тоже не предвещал ничего серьёзного. Но когда мы возвращались с выезда, комиссионный магазин уже пылал. Оказывается, упомянутый выше Николай затаил обиду на скупщика. На имевшиеся у него деньги (от сдачи отвёрток) он раздобыл канистру бензина, зажигалку и совок. Обычный совок, купленный в строительном магазине. Как раз так выходило, что и заправка, и всякие магазины скобяных изделий, и комиссионный магазин находились в относительной близости друг от друга. Так что времени на приготовления у него ушло не много.

Со своими покупками Николай вернулся в комиссионный магазин. Народ на тот момент уже почти весь разошелся. В совок Николай залил бензин и использовал его, чтобы окатить скупщика. Думаю вы и сами знаете, что было дальше. Возможно, в голове поджигателя самоучки это было идеальное преступление. Всё сгорит, в том числе и записи камер с журналами, так что найти его не смогут. Но даже будучи почти полностью обгоревшим, сотрудник комиссионки выбрался и оставался достаточно долго в сознании, чтобы сообщить имя нападавшего прибывшему на место оперу из нашего отделения.

В отдел я вернулся после положенных суток отдыха. За это время Николая уже благополучно поймали, не смотря на его попытки уехать из города, и теперь шла рутинная отработка: опросы, сборы записей с камер видеонаблюдения, экспертизы и прочая. Когда я утром вошел в кабинет тяжких, один из оперов уже кого-то опрашивал. Какого-то молодого парнишку в жилетке. На мой вопрос «Кто это у нас?» опер ответил, что это сотрудник строительного магазина, у которого Николай купил совочек.

«А, торговец смертью» – сказал я – «А разрешение на продажу опасных предметов у тебя есть?»

Как-то у меня это само собой вышло, просто скатилось с языка. Кабинет буквально взорвался от хохота. Смеялись опера, смеялся «торговец смертью», смеялся я. Хохотали до слёз. Сейчас я даже не думаю, что это такая уж удачная шутка. Но смеялись все. Не потому, что мы вот все такие циничные и не понимали серьёзности ситуации. Но людям надо как-то стравливать пар, найти хоть что-то заслуживающее улыбки в довольно мрачной и даже абсурдной ситуации.

Вот мы и смеялись. А тем временем парень скончался в больнице. Думаю, он бы мою шутку не оценил. Не понравилась бы она и Николаю. Я его потом видел разок в СИЗО — сильно похудевшего и сломленного. Даже так сразу и не узнать того здорового бухого мужика, требующего денег за набор отвёрток. Хотя кто знает?

Может, окажись мы все невероятным образом вместе, вопреки судьбе и смерти. посмотрели бы друг на друга, я рассказал бы свою дурацкую байку про совочек. И тогда мы бы все от души посмеялись. И продолжали бы хохотать на пути в вечность. Ведь юмор, он прямо как жизнь, непредсказуем.

m2803609 609911921

1638362402395277073

СБЕЖАВШИЙ ТРУП

Давненько я не нудел о своей старой работе в уголовном розыске. Нужно навёрстывать. В прошлый раз обещал рассказать о других странных, страшных и просто дурацких случаях, что судьба подкидывает сотруднику милиции/полиции.

Так уж вышло, что стоит кому-то узнать про мою бывшую профессию, как тут же просят рассказать что-нибудь этакое. А я и рад порефлексировать. Жена моей работой уже сыта по горло, отец и сам из этих, которые бывшими не бывают. Так что я вроде и рад поделиться. Но вот как-то мне в не очень знакомой компании заявили, что, дескать, не может сотрудник уголовного розыска «вот это вот всё» лицезреть и остаться в здравом уме. Обесценивается человеческая жизнь, черствеет душа, холодеет взгляд и т.д. Это они ещё мои тексты не читали, ага. Представляю какой бы там нарисовался диагноз.

На это я ответил то же самое, что говорю и сейчас. Работа в правоохранительных органах — это, в первую очередь, просто. работа. Она на 90% состоит из бюрократической рутины и банальщины. Да, со стороны все эти примечательные случаи могут показаться чем-то шокирующим, но на самом деле запоминаются они сотрудникам больше из-за какой-то шутки, которую кто-то сказал, или из-за набора необычных обстоятельств. В самом факте смерти нет ничего из ряда вон выходящего. Она (смерть) случается каждый день, и зачастую по вполне банальным и общественно принимаемым причинам: болезни, несчастные случаи и старость.

Если бы сотрудник полиции страдал душою по поводу каждой бабушки, ушедшей в мир иной в ошеломляющем одиночестве, то у нас вообще ничего бы не делалось. Представляете, какой разрушительный резонанс оказывала бы каждая такая почившая пенсионерка? Скорбящая группа разбора, убивающаяся дежурная часть службы «02» и непосредственно отдела, убитые горем медики в скорой помощи, раздавленные несправедливостью жизни сотрудники морга, катающиеся по полу в симпатических корчах работники ритуальных услуг. Все страдают, все плачут, заламывая руки. никто нихрена не делает.

Но правда, как всегда, банальнее. Порой человек выбирает работу, порой она человека. Но чаще выходит так, что выбор был ограничен или слишком неочевиден, чтобы его сделать. А человек ко всему привыкает. И всё же бывает, случаются в полицейской рутине вещи мрачные и неприятно шокирующие.

К примеру, при осмотре «домашнего» трупа давно никто не отрывает плинтуса в поисках замывов крови, не раздевает тело, когда перед тобой мучавшийся от болезней 70-летний старик, не задаёт сложных вопросах оставленной им престарелой вдове. Но вот что-то однажды дёрнуло дознавательницу откинуть одежду на груди дедушки, и там она обнаружила едва заметный укол от шила в области сердца. Оказывается, бабушке надоело ждать смерти мужа, и она его слегка поторопила.

«Родственнички» вообще любят подкинуть проблем. Помнится мне весь осмотр приходилось отгонять одного такого племянника умершей, потому что он всё кидался ей на грудь с криками «да не убивал я её! Не убивал!» и даже пытался реанимационные мероприятия проводить. Он и правда не убивал, но в горячечном бреду уверил себя, что менты пришли его забирать.

Другой дознавательнице повезло меньше. Как и положено, она провела осмотр, отдала постановление на исследование трупа и укатила, уверенная, что родственники дождутся ритуальной машины, которая довезёт тело до морга. Но у родных оказались другие планы. Оказывается, есть такая традиция, что покойника нужно похоронить до заката. Никогда раньше о ней не слышал. А вот они слышали, и приняли очень близко к сердцу, прикопав тело у себя на участке. Всю жестокость бюрократической машины, безразличную к традициям и суевериям, они познали позже, когда пришли получать заключение о смерти в ЗАГС. Тело пришлось эксгумировать и снова исследовать, а дознаватель получила тяжелое взыскание.

Так как же от меня сбежал труп? История на самом деле банальная. Жил был очередной дедушка, здоровье которого на старости совсем подкосилось. Он уже не раз экстренно посещал больницу, и в последний его выписывали «доживать». Жильё у него было отдельное, а из родни поблизости был только сын, который утром и вечером навещал отца, а днём находился на работе. Ну вот однажды утром отца он проведал, и был тот бодр, насколько это было возможно с таким здоровьем, даже ходил понемногу. А вечером отца не стало, причём совсем нигде не стало. Свет дома горит, еда стоит, а старичка ни живого, ни мёртвого нету.

Приехали мы на этот вызов уже затемно. Никогда бы не подумал, что где-то у нас в городе есть такая глухая улица, что ни толкового уличного освещения, ни жилья поблизости — частные дома раскиданы редко-редко вдоль кривого оврага, высеченного ответвлением от реки. Вот вроде только был город, а теперь тишина, темень, и стоит этот небольшой дедушкин домик, светит единственным окном. Было нас немного: я, дознаватель, водитель, да сын пропавшего. Но искать должно быть не сложно — старик почти не ходячий, при смерти, да и идти ему некуда. Плёвое дело, не так ли? Нет, это не так.

Понятно, что сын дом уже осмотрел, но родственникам мы доверять не привыкли по причинам, описанным выше. Так что мы заново начали осмотр дома и окрестностей. И сложно передать нахлынувшие на меня в тот момент ощущения. Гарантии, что дедушка умер нет, но и найти его живым надежды особой тоже нет. Брожу я так в давящей тишине, заглядываю под столы и за мебель, и кажется, что вот сейчас. Раз! Он лежит там в какой-нибудь неудобной позе, с остекленевшим взглядом, а может наоборот ещё живой. И ведь как назло мебель в доме расположена очень. странно. Например, книжный шкаф не придвинут к стене, а отстоит от неё, оставляя зазор, словно там кто-то хотел спрятаться. Но и там никого. А потом выясняется, что в небольшом, казалось бы, доме есть и чердак, и земляной подвал. Прямо как в фильмах ужасах – напряжение растёт с каждый проверенным уголком, а разрядки всё нет.

Тогда мы обшарили каждый сантиметр дома, весь участок, и спустились в заросший крапивой овраг, но так ничего и не нашли. Естественно, такой покойник Шрёдингера создаёт кучу проблем, ведь технически это уже пропавший без вести — категория серьёзная, особенно для меня, ведь я на тот момент как раз был в группе розыска. Поэтому мы уехали в отдел опрашивать сына, да составлять протокол. А утром, когда просветлело, тело наши в овраге. Дедуля по старой памяти вышел поссать с обрыва, в этот момент его боженька и прибрал к себе. Вот вам и космическое чувство юмора.

В такие моменты примитивная часть мозга готова поверить в любую ересь, породить любых фантомов. И было бы очень драматично (и проблематично), если бы тело мы так и не нашли. Но, к счастью, жизнь не работает по правилам страшных историй. Если я когда-нибудь снова буду использовать случаи из жизни для конструирования хоррор рассказа, то кончится он гораздо хуже и печальнее. Например, мы бы не смогли найти не только старика, но и тот самый дом, в котором обшарили каждый уголок. Да и сын тоже куда-нибудь бы запропастился. А вместе с ними и надежды на ответы. Только тишина, овраг и колышущееся на ветру крапивное море.

Источник

Оцените статью
Добавить комментарий

Adblock
detector