Как жертвовать в храме

girl 1848472 1920 Советы на день

Прибыль с десятины

О десятине знают все. Но обычно считается, что это пережиток прошлого – некая заповедь Ветхого Завета, исполнять которую в новозаветные времена уже не обязательно. А, как оказалось, есть такие христиане, кто десятину отдает и сегодня. Зачем они это делают и что получают взамен – они рассказали нам сами.

22146.p

«Десять лет назад материально было трудно всем, и мне в том числе, – рассказывает Вера Дробинская, врач из Астрахани. – Со мной жила сестра с мужем и маленьким ребенком, муж тяжело болел, сестра не работала, а мою зарплату задерживали месяцами. Мы были полуголодные. Но несмотря на это, все чаще и чаще в Библии мне попадались слова о десятине: “Можно ли человеку обкрадывать Бога? А вы обкрадываете Меня. Скажете: «Чем обкрадываем мы Тебя?» Десятиною и приношениями” (Мал. 3: 8). Дальше там было написано, что Господь предлагает проверить, не откроет ли Он Своих хранилищ и не засыплет ли благословениями, после того как положенные десятины будут принесены в храм.

Не ответить на такой призыв было невозможно. Получив однажды аванс в 50 рублей, я понесла 5 рублей в ближайший храм. Стояла перед ящиком с пожертвованиями, старалась не думать – “что ты делаешь? кому все это надо?” – и молилась: “Господи, это так мало, я вся в долгах перед Тобой. Прими же эту малую жертву с милостью”. Как только я положила деньги в ящик – покой наполнил мое сердце. Не скажу, что денег у нас стало больше, но с этого дня их стало хватать. Кто-то намного более могущественный взял на Себя заботу о моих финансах.

Но муж сестры был против, чтобы мы отдавали свою десятину в храм, потому что он не верил священникам, и тогда мы с сестрой стали жертвовать детям-сиротам – помогать в детской больнице, где лежали отказники, и эта милостыня стала нашей десятиной. Так все началось. И с тех пор, как только я забываю про десятину, денег сразу перестает хватать, а как вспоминаю и отдаю – все выравнивается. Удивительное дело!»

На храм или на бедных?

История Веры Дробинской свидетельствует о том, что милостыня может заменить жертву на храм, но некоторые современные священники все-таки не разделяют это мнение. Например, иерей Тигрий Хачатрян, руководитель миссионерского отдела Курской епархии, считает так: «Милостыня – дело добровольное, поступайте по совести. А жертва на храм – предполагает обязанность человека-прихожанина по отношению к своему приходу, общине. Прихожанин, вносящий некоторое добровольное подаяние, не будет столь равнодушен к нуждам прихода».

Как же было устроено во времена Ветхого Завета? В десятину входили фрукты, овощи, зерно, вино и животные, которые считались также произведением земли. Годы делились на семь, как и дни недели. Шесть лет подряд десятину отдавали, а каждый седьмой год считался субботним: земля покоилась и десятину не отделяли.

Ветхозаветная десятина состояла из трех частей и составляла не 10%, как все привыкли считать, а 19%. Первая часть всегда (кроме седьмого года) отдавалась левитам и священникам – 10 от 100% (см. Вт. 12: 19; 14: 27). Другая часть отдавалась на праздники и составляла 10 от оставшихся 90% (ее собирали на 1, 2, 4 и 5-й годы). Третья часть отдавалась бедным и откладывалась только на 3-й и 6-й годы, вместо праздничной (см. Вт. 14: 22-29; 26: 12-15; Ам. 4: 4-5).

Итак, получается, что милостыня (часть на бедных) входила в понятие «десятина» и была обязательной заповедью: «По прошествии же трех лет отделяй все десятины произведений твоих в тот год, и клади в жилищах твоих… и пришелец, и сирота, и вдова… пусть едят и насыщаются, дабы благословил тебя Господь, Бог твой, во всяком деле рук твоих, которое ты будешь делать» (Втор. 14: 28-29). Неудивительно после такого обещания, что, хотя в Законе не сказано, какое наказание следует за неуплату десятины, каждый израильтянин считал своим долгом поддерживать это установление и отдавать все положенное.

Новый Завет – призыв к совершенству

«Новый Завет не имеет предела, – объясняет настоятель храма св. блгв. царевича Димитрия при ГКБ № 1 протоиерей Аркадий Шатов, председатель московской Комиссии по церковной социальной деятельности. – Заповеди Нового Завета призывают к совершенству, чтобы не только деньги, а все свое тело, душу, сердце, ум – все отдать Богу и ближнему! Господь говорит: “…Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19: 21). В новозаветное время мы никак не можем ограничиваться десятиной – это просто другой уровень, более низкий, ветхий! Господь призывает нас отдавать все больше и больше, кто успеет до этого дорасти – тот будет блаженным. Нам надо так жить, чтобы сердце было спокойно. Чтобы совесть не обличала. Каждый должен отдавать, сколько он может: кто-то может все раздать, кто-то служит нищим, кто-то отдает десятину».

Пожертвования в раннехристианской Церкви принимались «смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет. Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность» (2 Кор. 8: 12–13). Апостол Павел не поощрял жертвовать в ущерб «домашним» (1 Тим. 5: 8).

А следующую историю, из которой видно, что Господь по Своему милосердию награждает даже «сеющего» с неохотой, рассказала одна из добровольцев православной службы «Милосердие»: «Я получила небольшое наследство – 100 тысяч рублей. Это произошло как раз в самый разгар нашей акции, когда я в качестве добровольца кругом проповедовала о необходимости становиться другом милосердия и отдавать один процент дохода на добрые дела. Выходило, что и мне самой нужно один процент от наследства отдать! Сначала я даже хотела так и поступить, но потом мне вдруг стало жалко своих денег. Зарплата-то у меня маленькая. Но совесть меня продолжала обличать, и я пошла к духовнику, думаю, сейчас он мне скажет: зачем ты будешь тратить свои денежки на милосердие – оставь их себе, ты же и так доброволец, – и моя совесть успокоится.

Но не тут-то было. Батюшка на исповеди, перед крестом и Евангелием, сказал мне как ни в чем не бывало, что надо не только отдать один процент на милосердие, но еще и десять процентов на Церковь. Ну, думаю, зачем пошла спрашивать! Пришлось отдавать и десять процентов тоже – а это десять тысяч. Погоревала я, погоревала, но что делать, сама ввязалась. Не прошло недели – звонит мне начальник по работе и говорит: “Не хочешь ли еще работу одну поделать и получать за нее дополнительно десять тысяч каждый месяц?” Получилось, за то, что я, даже искренне сопротивляясь, отдала десятину, Бог мне тут же ее вернул, и не одноразово, как это сделала я, а ежемесячно!»

«Не искушай Господа Бога твоего»

Слыша о чудесах, подобных описанным выше, находятся люди, которые пытаются заранее рассчитать свою «прибыль» от жертвы на храм или милостыни: «Когда мы однажды приехали к известному старцу Тавриону (Батозскому), он жил под Ригой, – рассказывает отец Аркадий Шатов, – один человек, мой знакомый, зная, что отец Таврион всем уезжающим дает с собой денег, взял и по дороге роздал все, что у него было накоплено на дорогу, нищим. А отец Таврион ему ничего и не дал. Пришлось просить деньги на дорогу домой у знакомых».

Однажды святитель Иоанн Милостивый, патриарх Александрийский, будучи еще мальчиком, увидел во сне в образе прекрасной девицы Милосердие: «Я – старшая дочь Великого Царя, – сказала она ему. – Если ты сделаешь меня своею подругою, то я исходатайствую тебе от Царя великую благодать, ибо никто не имеет у Него такой силы и дерзновения, как я». Из ее слов святитель Иоанн понял, что, если кто желает обрести милость у Бога, тот сам должен быть милосердным к ближнему, но решил все же это проверить.

По пути в церковь святитель встретил нагого нищего, дрожавшего от холода, и отдал ему свою верхнюю одежду. Не успел святитель Иоанн дойти до церкви, как к нему подошел человек в белых одеждах, протянул мешочек с серебряными монетами и исчез – это был ангел. «С того времени, если я что подавал убогому, хотел испытать, воздаст ли мне Бог за это, как Он говорил, сторицею. И, многократно испытав, я убедился, что это действительно так. Наконец я сказал себе: “Перестань, душа моя, искушать Господа Бога твоего!”«

Десятина в Ветхом Завете

В ветхозаветную десятину входили фрукты, овощи, зерно, вино и животные, которые считались также произведением земли.

Источник

О храмовых финансах и других неудобных вопросах

Размышления в режиме самоизоляции

340753.p

Когда крепкого русского крестьянина спрашивали, каков его доход, он, хитро прищурившись, отвечал: «Хватает и давать в долг, и отдавать долг, и на ветер бросать». Что означает этот непростой ответ, можно погуглить в интернете. Но на самом деле это не ответ, а уход от ответа. Примерно так отмахнется от вопроса и любой уважающий себя современный россиянин: «Хватает». Дело в том, что в нашем менталитете тема доходов, так сказать, табуирована: от зарплаты чиновника до зарплаты соседа и даже родственника. Такие вопросы задавать как-то неудобно. Хорошо это или плохо, но так есть. Так уж сложилось. Да и, действительно, зачем спрашивать? Человека, который доел сегодня последнюю краюху хлеба, а на завтра у него ничего нет, видно издали. А остальным хватает. Кому – на хлеб, кому – на хлеб с маслом, а кому еще и на икру сверху. Ну, опять же, красную, черную или кабачковую, спрашивать не принято.

Тема церковного бюджета сегодня тоже табуирована. Зачастую не только прихожане, но даже и рядовые священники не знают, много ли у прихода денег, на что они тратятся, – это забота настоятеля и казначея. И это тоже особенность нашего менталитета. Одно можно сказать наверняка: существование прихода на какой-то территории означает, что пожертвований хватает. То есть на данной территории хватает людей, которым нужен храм и служители при нем, чтобы покрестить ребенка, отпеть усопшего, повенчать молодых и просто прийти помолиться. Пожертвования людей, посещающих храм, как раз и создают тот бюджет, из которого начисляется заработная плата священнослужителям, певчим, уборщицам, сторожам, оплачиваются коммунальные услуги, налоги, ремонт и все остальное.

Каким-то приходам повезло: они находятся в центре города, в удобной транспортной развязке, до них легко добраться, у них много состоятельных прихожан. Этим храмам хватает и на богатую роспись, и на прекрасный хор, и на серьезную социально-благотворительную работу, общественную и образовательную деятельность. Другим храмам повезло меньше: они находятся, например, в вымирающем селе. Им тоже хватает, но только на то, чтобы едва свести концы с концами, иногда за счет средств самого священника, кстати. Но раз приход действует, значит, хоть как-то можно существовать, значит, денег хватает. Еще раз повторюсь: жизнеспособность храма зависит от «денежного потока», формируемого прихожанами, ну или от личного подвига сельского священника-одиночки. Наши храмы не содержит ни государство, ни Москва, ни олигархи, за редким, даже редчайшим исключением.

Сегодня в вопросе содержания храмов у многих, даже постоянных прихожан, нет четкого понимания ситуации, а есть некая отстраненность: «Не мое это дело». Как же мы пришли к такому отношению? Отчасти нас избаловало некое смутное воспоминание о царских временах, когда Церковь была в значительной степени на государственном финансировании. Многие (но далеко не все) церковные учреждения и храмы строились и содержались за счет государевой казны, а также православных меценатов, коих было немало. Память об этом осталась в нашем менталитете: «Я, конечно, принесу в церковь свой гривенник, но ведь этого явно мало; очевидно, что содержит ее кто-то другой, богатый и могущественный, наверное, помещик или сам царь-батюшка». Справедливости ради нужно отметить, что до революции официально публиковались ежегодники, в которых подробнейшим образом расписывалось имущество и доход каждого прихода. Все было предельно прозрачно: сколько десятин земли, сколько средств из казны, какой кружечный сбор и требы. Но это было уже очень давно.

После революции отделение Церкви от государства, то есть от государственного финансирования, физические репрессии верующих, закрытие и разрушение храмов загнали Церковь буквально в подполье, вынудили старательно прятать от враждебного государства (и от возможных осведомителей среди прихожан) всё, включая и свои финансы. Церковная казна потеряла прозрачность. Приходская община в результате гонений была разрушена: верующие, приезжавшие в единственный храм со всего региона, перестали чувствовать себя единым организмом, ответственным за судьбу своего храма, приходские собрания стали пустой формальностью, ну а распределение средств сосредоточилось в руках настоятеля, а в некоторых случаях – даже засланного советской властью «церковного старосты».

В позднесоветское время гонения ослабли, а рубликов, пожертвованных пенсионерами, с избытком хватало и на содержание храма, и на очень неплохое (по советским меркам) жалование священникам и сотрудникам храма. Ведь храм, как правило, был один на областной центр, а верующих было немало. Да и тратить особо некуда было, ведь любая деятельность кроме богослужения была по-прежнему запрещена. Церковь стремительно богатела, и на фоне брежневского дефицита и горбачевских талонов выглядела уже вполне респектабельно, а прихожане не особо задумывались, на что живет Церковь, просто покупали свечки, подавали записки, и было очевидно, что этого вполне хватает.

До сих пор живы стереотипы: «государство нам должно» и «Церковь богата, проживет и без меня»

С другой стороны, советская власть приучила нас к социальной безответственности, ведь мы ни за что не платили. Детский сад, школа, институт, больница, жилплощадь… Всё было за государственный счет, за все платило большое и могучее советское государство. И вот эта смесь советского «государство нам должно» и «Церковь богата, проживет и без меня» пришла в 1990-е годы, когда «новые русские» и старые партийные функционеры стали строить храмы. И будущие прихожане с этим радостно согласились: «Вот, у них есть деньги и власть, пусть они нам построят, тогда мы и будем ходить». Конечно, были замечательные исключения, но массово дело обстояло именно так.

Вся эта предыстория сформировала современное отношение к церковным финансам – не только со стороны далеких от темы «диванных финансистов», но зачастую и постоянных прихожан. Все перечисленные «архетипы» постоянно всплывают в разговоре: «Вы же на госфинансировании, почему за свечки еще деньги берете? В Церкви все должно быть бесплатно! Вас же “Газпром” спонсирует! Вам же губернатор дает! У вас же богатые спонсоры!» Увы, не содержит нас «Газпром». Наши главные благотворители – вы, дорогие прихожане. И если хотите, чтобы ваш храм действовал, а священники в нем служили, а не ждали покойников в прощальном зале или не подрабатывали таксистами по ночам, вам нужно полностью храм содержать. Не просто купить свечку и посетовать, что подорожали записки, а содержать. Богатые благотворители, конечно, есть, но они могут сделать разовое пожертвование, заказать дорогую икону или целый иконостас, оплатить какие-то конкретные строительные работы или даже построить храм. Но редко какой храм сможет похвастать регулярной спонсорской помощью, постоянно покрывающей все расходы. Содержать храм приходится приходскими силами.

Все эти рассуждения касались недавнего «мирного времени». А в сегодняшней непростой ситуации всем храмам категорически не хватает средств. И тут уже вопрос не в дорогих иконах и не в позолоте куполов. Не хватает на оплату труда работников храма. По причине эпидемии вместе с прихожанами исчезли из наших храмов и пожертвования. Это означает только одно: абсолютное большинство прихожан жертвуют на храм только в виде треб и свечей, не представляя себе, какой процент расходов покрывает его личный вклад, считая, что эти пожертвования – некие «сверхдолжные заслуги», без которых приход в общем-то может и обойтись.

Без эпидемии денег хватало. По закону больших чисел: не один, так другой, не другой, так третий; не постоянный прихожанин – так проезжий: кто-нибудь да пожертвует. Сейчас не жертвуют ни постоянные прихожане, ни тем более «захожане». Конечно, ситуация не совсем катастрофическая, но если у крупных приходов была какая-то финансовая «подушка безопасности», был штат сотрудников, без которых можно обойтись, на которых можно сэкономить (что, на самом деле, тоже очень печально), то в маленьких сельских приходах эпидемия ударила непосредственно по единственному работнику – священнику. Если из храма уйдет красивый хор, это неприятно, но не страшно; даже если уйдут просфорница, уборщица, сторож и дворник – все это можно стерпеть. Но если приход не обеспечит священника и не сможет оплатить коммуналку – храм будет стоять пустым, без отопления и света, а долги будут только расти.

Здесь мне видится два вопроса. Вопрос ближней перспективы уже озвучен многими: #поддержисвойхрам. Подсчитай, сколько ты жертвуешь в обычное время, прибавь к этому немного за своих соседей, друзей и знакомых, которые приходили в храм гораздо реже и сейчас вряд ли задумываются о содержании храма, еще прибавь за престарелых прихожан, которые не умеют пользоваться интернет-банком, и переводи регулярно на храмовый счет. Ну, или подавай записки в режиме онлайн, заказывай молебны, панихиды… Все, как в обычное время. Если ты считаешь себя прихожанином, конечно. Не нужно думать, что чужой богатый дядя продержит храм на плаву во время эпидемии. Если не мы – то никто.

Прихожане должны быть ответственны за формирование и распределение церковного бюджета

Вопрос дальней перспективы – серьезный и честный диалог о приходских финансах и активное привлечение прихожан к ответственности за формирование и распределение церковного бюджета. Безусловно, этот диалог будет сложным. С одной стороны, далеко не всем входящим в храм можно доверить распределение церковных средств. Нужно, чтобы человек ориентировался в современной обстановке, в уровне цен, разбирался в хозяйстве, социальных вопросах и, наконец, сам был жертвователем и, конечно, верующим прихожанином, а не просто сторонним спонсором. Открытость, прозрачность – да, для всех прихожан, но вот «рулить», конечно, захотят многие, но не многие смогут. Следовательно, нужен механизм формирования попечительского совета – не формальной, а реально действующей структуры. С другой стороны, будет сопротивление некоторой части духовенства «позднесоветского образца», привыкшей мыслить, перефразируя Людовика XIV, так: «Церковь – это я», воспринимающей церковный бюджет как свой личный источник дохода. Ну, это вполне понятно, ведь на очередном собрании может встать вопрос: откуда у батюшки новая машина, сопоставимая по стоимости с расходами, необходимыми на достройку храма?

Если такой диалог состоится и будет продуктивным, мы убьем нескольких зайцев сразу. Мы снимем с Церкви и священнослужителей постоянные обвинения либеральных СМИ в финансовых интригах, так как сможем ответить: «Извините, сколько средств собрали, столько и распределили, туда, куда сами решили, это уж наше общинное дело». И даже если прихожане решили купить батюшке дорогую машину или, например, в знак благодарности за труды отправить его с семьей на курорт – то это будет их общинное решение, а не его личный произвол. Во-вторых, прихожане будут чувствовать ответственность за свой храм. Ведь если человек принес свои деньги, не просто положил их в копилку, а два часа аргументированно спорил о том, куда их направить, ему будет далеко не все равно, на что их в итоге потратили, что в храме обновилось и чего еще не хватает. Коллегиальные финансовые решения позволят избежать многих несуразностей, таких как нереальные, надуманные, нерентабельные приходские проекты, бесполезные печатные издания, чрезмерно раздутые штаты или, наоборот, слишком низкие зарплаты служащим в храме, нецелевые расходы и т.д., ведь не секрет, что далеко не все настоятели одновременно и хорошие хозяйственники.

Коллегиальные финансовые решения позволят рационально распределять приходские средства

Мы сможем освободить священника от поисков цемента, профнастила, арматуры, пиломатериала, от необходимости ругаться с бригадами строителей, ведь священнику нужно служить, а не быть прорабом на стройке храма. Наконец, это будет серьезный шаг к формированию реальной приходской общины, поскольку совместные дела, как известно, объединяют.

Ну, а если все останется по-старому, если мы не проведем работу над ошибками.

Пройдет эпидемия, вернутся в храм прихожане, снова принесут свои пожертвования, и все вернется на свои места. Если, конечно, не будет второй волны… Или опасности возникновения второй волны… Или профилактических мер по предупреждению опасности возникновения второй волны… Или настоящих, а не надуманных алармистами гонений… Или еще чего.

Сегодня нам дан шанс пересмотреть приходскую жизнь и сделать наши приходы более устойчивыми, в том числе в финансовом отношении. Конечно, финансы – далеко не самый важный, но, пожалуй, самый трудный и болезненный вопрос. Другие вопросы надеюсь затронуть в других публикациях.

А пока, как это ни банально звучит, – огромная благодарность всем, кто, несмотря ни на что, поддерживал и поддерживает храмы, с пониманием и смирением воспринимая нынешнюю суровую реальность.

Источник

О десятине

341195.p

Как бы мы ни жаловались и не ворчали по этому поводу, мы знаем, что уплата налогов – часть наших обязанностей как граждан страны. Точно так же – и нам следовало бы это знать – мы как прихожане обязаны вносить вклад в финансовую поддержку нашего прихода. Однако по ограниченным и скудным бюджетам, которыми приходится довольствоваться столь многим нашим приходам, очевидно, что эта область нашей христианской жизни, к сожалению, остается без внимания. Почему так происходит? И что можно сделать, чтобы это исправить?

Священникам неловко говорить на эту тему: они не хотят показаться жадными до грязной наживы; деньги, как правило, являются деликатным вопросом; людям надоедают и даже досаждают частые просьбы, а священники не хотят кого-то обидеть, предполагая, что кто-то жертвует недостаточно, или создать впечатление, что Таинства имеют ценник. Прихожане же часто не знают, что от них ожидается в этом отношении: есть символические членские взносы, но нет никаких «правил» относительно пожертвований, как, например, в случае с постами. Поскольку такие пожертвования – дело абсолютно добровольное, мы, как правило, жертвуем от «избытка», покрыв прежде наши «реальные» расходы: питание, коммунальные платежи, медицинское страхование и т.д. Очень легко полагать, что другие прихожане в состоянии пожертвовать больше, чем мы, и что, как только мы достигнем финансовой безопасности, мы тоже будем отдавать приходу больше. Те из нас, кто вырос в Церкви, могут думать: приход «всегда» был; его счета «всегда» как-то оплачивались; то, что соберут на блюдо для пожертвований, дополнится выручкой с ежегодной благотворительной ярмарки, а если нужно что-то особенное – скажем, новые облачения, – об этом будет объявлено в приходе. У других может быть возвышенное представление о приходе как о месте, где «отложение всякого житейского попечения» касается также и финансовых забот. Многие из нас жертвуют в порыве вдохновения, и мы можем жертвовать очень щедро на то дело, которое, по нашему мнению, особенно этого заслуживает, но этим не выполняется наш долг перед нашим приходом, который редко становится получателем таких вдохновенных пожертвований.

Эти различные взгляды и отсутствие единой практики в значительной степени объясняют плачевное финансовое положение, в котором сегодня находятся столь многие наши приходы. Только самые крупные приходы Русской Православной Церкви Заграницей – и то не все – поддерживают свое духовенство. Люди ожидают, что их священник будет в церкви воскресенье за воскресеньем (не говоря уже о субботних вечерах и праздниках), приходя раньше всех и уходя позже всех, будет доступен по телефону для совета и в экстренных случаях, будет всегда готов при необходимости отслужить молебен или панихиду – и все это в дополнение к светской работе на полную ставку и заботе о своей семье. Как в таких условиях вообще можно ожидать, что у священнослужителей будет достаточно сил на надлежащую организацию приходской жизни или благовестническую деятельность? Многие из них уже на грани выгорания. Очевидно, что, если бы наши приходы имели надежный и достаточный доход, который мог бы обеспечить поддержку священника, они могли бы гораздо эффективнее вести как внутренние, так и внешние дела.

Поддержка своего прихода должна быть такой же общепринятой частью духовной жизни, как молитва и пост

Однако эти практические соображения не являются сутью вопроса, которая кроется прежде всего в духовной сфере. Поддержка своего прихода должна быть такой же общепринятой частью духовной жизни, как молитва и пост. Мы жертвуем не ради своего прихода – это просто следствие; мы жертвуем ради своей души. Жертвуя, мы должны руководствоваться не бюджетом прихода, а библейскими принципами.

В Ветхом Завете израильтянам было заповедано отдавать Господу десятую часть своих поступлений (см.: Лев. 27: 30–34; Числ. 18: 21–24). Это называется десятиной и в перекладе на современные реалии означает десять процентов от совокупного дохода. С наступлением Нового Завета многие ветхозаветные законы и правила устарели. Вместе с тем Сам Христос ясно дает понять, что требование уплаты десятины не было упразднено. В часто цитируемом отрывке на эту тему Он укоряет фарисеев не за уплату десятины, а за оставление важнейшего в законе: суда, милости и веры – сие надлежало делать, и того (т.е. десятины) не оставлять (см.: Мф. 23: 23). Христос пришел «не нарушить закон, но исполнить его» (Мф. 5: 17), вдохнуть жизнь в то, что превратилось в мертвый и пустой формализм. Христос осуждал не соблюдение фарисеями закона, а их отношение: их гордость, их тщеславие, их самодовольство, их презрение к тем, кто не соблюдает букву закона. Это была их мера праведности.

Но вот что говорит нам Христос: «Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5: 20). Затем Он продолжает противопоставлять минимализм ветхозаветного закона с максимальным намерением, лежащим в основе Его новозаветной этики: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай… А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего… подлежит суду» (Мф. 5: 21–22). Прелюбодеяние и развод переосмысливаются аналогичным образом, в то время как принцип «око за око и зуб за зуб» вытесняется более высокой заповедью подставлять другую щеку. Ведя Своих слушателей еще выше по духовной лестнице, Христос повелевает им любить своих врагов, благотворить ненавидящим… Наконец, Он говорит: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5: 48).

Таким образом, мы видим, что десятина была и остается базовым требованием нашей духовной жизни. Десятина должна быть для нас делом само собой разумеющимся. Она также не должна давать нам повода для гордости, поскольку мы просто выполняем свой долг как рабы, ничего не стоящие (ср.: Лк. 17: 10). Десятина стоит выше милостыни на пути к совершенству, на котором далеко впереди нас находятся ранние христиане, которые продавали свои дома и земли и приносили вырученные деньги к ногам апостолов для раздачи (см.: Деян. 4: 32–35), и вдова, чьи две лепты, положенные в сокровищницу, составляли все ее пропитание (см.: Мк. 12: 42–44).

Некоторые могут возразить: «Как я могу давать десятину с зарплаты, когда я и так едва справляюсь, не говоря уже о регулярных расходах и сбережениях на обучение и на пенсию…» Мать-одиночка с двумя сыновьями, едва сводящая концы с концами, выступила с аналогичными возражениями, когда один знакомый порекомендовал ей откладывать десять процентов от своей скромной зарплаты. Но она решила попробовать. Она начала с трех процентов и, обнаружив, что разница едва заметна, стала откладывать уже пять, затем семь и вскоре десять процентов. Сейчас эта женщина – финансовый консультант на Уолл-стрит.

Многие протестанты жертвуют десятину, и нет причин, по которым мы, православные, не должны следовать их примеру. Если мы боимся, что это вызовет у нас финансовые затруднения, мы можем начать с меньшей суммы, как женщина в приведенном выше примере или как человек, который только начинает поститься. Однако в конечном счете мы должны дойти до десяти процентов, что является нашим моральным долгом. Это должно стать вопросом совести, как пост или утренние и вечерние молитвы.

То, что мы жертвуем, мы жертвуем Богу – без всяких условий или эмоциональных привязок

Нас не должно беспокоить, дают ли десятину другие люди в приходе или как именно приход использует наши деньги (при условии, что нет явной коррупции). То, что мы жертвуем, мы жертвуем Богу – без всяких условий или эмоциональных привязок. И мы должны отдавать десятину охотно, памятуя о том, что все, что у нас есть, – от Бога и что наша десятина принесет пользу нашей душе, как обещал Господь, Который сказал через Своего пророка:

«Принесите все десятины в дом хранилища, чтобы в доме Моем была пища, и хотя в этом испытайте Меня… не открою ли Я для вас отверстий небесных и не изолью ли на вас благословения до избытка? И блаженными называть будут вас все народы…» (Мал. 3: 10–12).

Журнал «Orthodox America», август 1997 года.

Источник

Оцените статью
Добавить комментарий

Adblock
detector