Как живет бам сегодня

fashion 1031469 1920 Советы на день

Как сейчас живет одна из крупнейших железных дорог мира

60p bam 1000 d 850

Свет для Тынды

60p mer tyndy 250

А чуть больше года назад в Тынде было жарко и страсти кипели нешуточные. На выборах мэра победила журналист Марина Михайлова. Победила с пустым предвыборным кошельком и вопреки мощнейшему административному ресурсу, который был брошен против нее. Горожане дружно сказали «нет» бывшему градоначальнику. Люди большинство голосов отдали Михайловой, которая долгие годы была для них образцом справедливости: она помогла землякам выиграть сотни судов.

За год новой власти практически вся столица БАМа стала освещаться в ночное время. Для этого Михайловой пришлось сменить директора горэлектросетей.

Она каждую субботу ведет прием, меньше тридцати человек не приходит. Мэр признается: думала, со временем посетителей станет меньше, но люди идут, как и шли. Говорит, что часто они хотят просто выговориться, попросить совета.

Самым трудным моментом она называет решение признать аварийным многоквартирный дом, который построили всего шесть лет назад по федеральной программе переселения из аварийного и ветхого жилья. Его фактически аварийным и возвели.

Удивительно, но в Тынде еще живы бараки 1932 года постройки и снесены дома, возведенные во второй половине перестроечных восьмидесятых. Так «выборочно» и «точечно» переселяли здешнюю «аварийную» жизнь. Новая власть наводит порядок и в этом важном вопросе. Но еще две тысячи столичных жителей легендарного БАМа живут во времянках, которые для них стали постоянными.

Заметная и говорящая грань здешней жизни: сердце БАМа находится в женских руках. У руля Тынды стоит женщина-мэр, и Тындинским районом тоже управляет женщина.

Вайфай в тайге

19p glava ust urkina 250

Сегодня в селе живая и ухоженная начальная школа и детский сад, а старшеклассников возят за знаниями за 20 километров на станцию Ларба. Отказаться от интерната научила жизнь.

Полтора поколения выросли в селе без клуба. Очаг культуры сгорел в 1984 году. С тех пор культура так и ютится по углам.

Ей под восемьдесят, она до сих пор печет хлеб для односельчан. В печи, которую топит дровами. На городской вопрос, не трудно ли, Любовь Ильинична пожала плечами.

— А как же людям жить без хлеба.

Сюда только пару лет назад пришел интернет. Теперь вайфай щедро раздают прямо на сельских улицах. А вот телефонной связи нет! Здесь не очень понимают рассуждения о том, нужен ли БАМ России сегодняшней.

61p biblioteka 250

«Психанул и построил бассейн. «

Андрей семь лет отработал на железной дороге: считал шпалы от рабочего пути до мастера участка. Седьмой год он возглавляет местную администрацию, держит большое хозяйство.

Яркий штрих к бамовскому менталитету. В августе 2014 года в кабинет главы администрации Тындинского района Тамары Лысаковой вошла молодая пара: высокий ладный парень и маленькая хрупкая девушка. С ними был трехлетний сынок. Железнодорожники Юлия и Иван Корман приехали в Тынду из Донбасса. Они были растеряны, сбивчиво просили любую работу и крышу над головой. В этот момент за окном заревела машина, и их маленький сынок сменился в лице и зашептал: «Мама, ховаться надо?»

Вспоминая это, Юля не может сдержать слез. Замолкает.

Жили в городе Константиновка, была квартира, машина, родили сына, мечтали о долгой и счастливой жизни. А тут начались бомбежки.

Казалось, что мир сошел с ума. Однажды Иван пришел с работы бледный как полотно, его чуть не убило осколком снаряда.

Ларба встретила Корманов отремонтированной «двушкой», которая еще пахла свежей краской. Люди, узнав их историю, «упаковали» квартиру всем, что нужно для жизни.

Иван работает на железной дороге, Юля в управляющей компании. Три года назад у них родилась дочка, крестной которой стала районная глава. К ним переехали с Украины родители. Свою сегодняшнюю жизнь Юля с Иваном называют одним словом: «счастье».

61p tolpa 850

Мерзлота не страшна

Большая страна кроила когда-то эту жизнь с советским размахом. Котельные здешних станций готовы обогреть население городского микрорайона, а на деле мощнейшие котлы отапливают всего три-пять домов. Разница между задуманным и действительным вся видна в тарифе за коммунальные услуги. В месяц коммунальные платежи стандартной «двушки» выходят не менее десяти тысяч рублей.

61p glava tyndinskogo rajona 250

Самые большие социальные «пятна» видны на отдаленных станциях, до которых доходит только редкий поезд. И нет автомобильных дорог.

Да что там путейцев! Несколько населенных пунктов района обезглавлены. Там нет глав местных администраций. Зарплаты у них меньше, чем у рабочих пути, а отвечают за весь белый свет.

Будущего главу станции Аносовская Лысакова нашла в благовещенском такси. Разговорилась с водителем, он ей показался мужиком толковым.

Ева Церикова, моложавая блондинка в стильных очках, на полном серьезе называет себя ветераном БАМа. Она приехала на станцию Хорогочи в 1981 году из Беларуси.

18p starozhily 250

Говорит, что влюбилась в эти края с первого взгляда.

Большая часть ее жизни прожита в Хорогочах. Ее тут держали любовь, романтика и окружающие люди.

Он, поседевший, тоже из числа комсомольцев-первостроителей той стройки ушедшего века.

Хорогочинский мэр с женой в январе купаются в речке, а летом выращивают килограммовые сладчайшие помидоры.

Я им про вечную мерзлоту и рискованное земледелие. А они мне про теплицы, труд и любовь.

Север для настоящих

. Поселок Могот по всем меркам тянет на бамовское Подмосковье. Шестьдесят километров от Тынды прекрасного асфальта сделали его таковым.

19p prodavec 250

В Моготе три года назад отправили в топку истории последний бамовский вагончик, в котором десятилетиями жили люди.

Татьяну сюда привезли родители школьницей из Самары. Говорит, что несколько лет назад она уезжала отсюда на Родину.

Через полтора года вернулась.

Тут как нигде остро заметна неизбежность времени: местная молодежь практически в полном составе выпархивает из своих станций, поселков и полустанков в большие города. Но сюда приезжают молодые люди из других регионов России и зарубежья, которое мы называем ближним.

61p deti 850

Источник

БАМ сегодня

Дорога-призрак или всё ещё перспективный проект? Этот вопрос задают многие наши соотечественники. А что планируют в РЖД?

После распада СССР в 1991 году плоды легендарной стройки века начали чахнуть. Построенные всего десятью годами ранее станции и участки пути пришли в удручающее состояние, а люди, некогда приехавшие за новой достойной жизнью, оказались никому не нужны. Железная дорога стала испытывать острый дефицит кадров, техника, обслуживающая её, сильно устарела, а ремонтная база, как оказалось, вообще не была предусмотрена. В 90-е годы уровень загруженности БАМа заметно снизился, а убытки от содержания дороги неуклонно росли.

Но, несмотря на всю критику в адрес БАМа, строительство продолжалось вплоть до 2003 года. Новые пути пролегали через районы вечной мерзлоты, охватывая малоразведанные месторождения угля и металлов. Именно тогда был сдан в эксплуатацию крупнейший в России тоннель — Северомуйский, протяжённостью около 15 километров, строителями которого нельзя не гордиться, учитывая, с какими невиданными прежде трудностями им пришлось столкнуться: это и та самая вечная мерзлота, и обилие подземных вод, и многочисленные осыпи, и тектонические разломы. Северомуйский тоннель сократил путь через Ангараканский перевал с 57 до 23 км, а время в пути — с двух часов до 25 мин.

Сейчас основная часть Байкало-Амурской магистрали характеризуется высокой технической оснащённостью. Она на треть электрифицирована, обеспечена системами автоблокировки, автоматического перевода стрелок

3a7c2051d2acbd7c859347016f40e264

Являясь самым коротким железнодорожным путем к портам Тихого океана, в Южную Якутию и другие регионы России, магистраль сокращает расстояние перевозки грузов до Приморья, Владивостока и Находки более чем на 200 километров, Ванино — почти на 500 километров, Якутии — на 600 километров, а для грузов, которые следуют на Сахалин, Камчатку и в Магадан, — на 1000 километров. В военно-стратегическом смысле магистраль парирует возможные сбои и перерывы в движении поездов на Транссибе.

Сейчас загрузка магистрали находится на пределе. По ней перевозится порядка 14 млн тонн грузов в год — угля, руды, леса, товаров «северного завоза», контейнеров. По заявкам грузоотправителей в перспективе до 2030 года объемы перевозок по БАМу могут увеличиться кратно.

Для пропуска такого грузопотока необходима модернизация инфраструктуры, строительство новых станций, разъездов и вторых путей. Планируется, что магистраль позволит разгрузить Транссиб, который также используется на 100 процентов. На БАМ переведут поток тяжеловесных грузовых поездов, а Транссибирская магистраль возьмет на себя ускоренные контейнерные перевозки.

В 2014 году правительство России одобрило инвестиционный проект «Модернизация железнодорожной инфраструктуры Байкало-Амурской и Транссибирской железнодорожных магистралей с развитием пропускных и провозных способностей».

685765530e3f0a4f8e3a4951d7e93c1e

При этом основная часть работ предусмотрена именно на БАМе. Общие инвестиции составят около 300 млрд рублей. В рамках проекта будет построено 414,3 км вторых путей, 42 разъезда, 20 двухпутных вставок, две тяговые подстанции.

Модернизации подвергнется в общей сложности более 1450 км пути, Северомуйский тоннель. Предусмотрена реконструкция 39 станций, 106 железнодорожных мостов, пять водопропускных труб, путепровод, более 200 км земляного полотна.

В результате реализации проекта провозная способность магистрали практически удвоится и достигнет 25 млн тонн грузов в год.

В настоящее время БАМ никак нельзя назвать дорогой-призраком. Магистраль как самая настоящая артерия, наполненная, правда, не кровью, а сталью, несёт в себе жизнь в слабо освоенные районы, даёт рабочие места и обеспечивает социально-бытовые условия. Разрабатываются новые месторождения, проектируются пути и шахты. Всё это было бы невозможно без мощнейшей инфраструктуры, требующей постоянного развития и модернизации.

Источник

БАМ 35 лет спустя: есть ли там жизнь

27923

35 лет назад стартовала всесоюзная комсомольская стройка — Байкало-Амурская магистраль. Заселение новой территории и создание там промышленности принято называть словом «освоение» и cчитать прогрессом. Чем живет БАМ сегодня.

От БАМа остались незагруженная железная дорога, десятки городов и сотни тысяч совсем не романтически настроенных людей. Они ехали осваивать Восточную Сибирь, но Сибирь сама их «освоила».

Спустя три с половиной десятилетия на БАМ отправилась американка Полина — аспирантка Принстонского университета. Корреспонденты «РР» составили ей компанию — чтобы взглянуть на нашу далеко еще не законченную миссию освоения Сибири чужими, несентиментальными глазами.

Усть-Кут. Романтическое безумие

BAM 1

Деревообрабатывающее предприятие в Усть-Куте, городе, где начинается БАМ. Лес везут в Китай, а отходы сжигают на месте — переработки нет, а везти их куда-то — дорого

Вообще-то Полина родом с Тайваня и зовут ее Пи-И, но преподавательница русского в университете давала всем студентам русские имена, и Пи-И стала Полиной. Она историк, пишет диссертацию про «советское отношение к природе» — на примере строительства Байкало-Амурской магистрали. Русский знает в совершенстве. Изучая БАМ, работала больше года в московских архивах.

Зачем американке китайского происхождения советская история? Ответ банальный до неправдоподобия: «Я прочитала Толстого и Достоевского, и мне захотелось узнать Россию. Она казалась мне далеким и загадочным крутым местом. А когда в университете появилась возможность изучать советскую историю, меня заинтересовал вопрос о роли природы и географии в политическом развитии».

Англоязычный путеводитель по БАМу, который взяла с собой Полина, называет Усть-Кут — город в Иркутской области, где официально начинается магистраль, — «самым динамичным на БАМе». Мы приехали туда поздно ночью. Встретила нас сотрудница детского эколого-биологического центра и отвезла ночевать в чью-то пустую квартиру. По интерьеру этой квартиры Полина могла бы написать еще одну диссертацию — «Быт советского человека, 70−е годы XX века». Там не было света в туалете и горячей воды.

BAM 2

— Я думаю, это все неспроста, — задумчиво сказала Полина за завтраком. — Это такое устройство власти. Не только отключения воды — я заметила, что в России очень узкие входы и выходы: народу много, двери узкие, толпа медленно просачивается. Или почему в метро почти никогда не работают все эскалаторы? То же самое — чтобы контролировать толпу. Всегда контролировать и никогда не объяснять. Почему нет горячей воды? Можете гадать сколько угодно.

Директор эколого-биологического центра оказалась по совместительству депутатом городской думы, поэтому прием в краеведческом музее был организован на высоком уровне: чай, бывший директор гороно в качестве приглашенного гостя, местное телевидение.

— Вы первый раз в нашем городе? — светским тоном поинтересовалась у Полины экскурсовод и, удовлетворенная ожидаемо положительным ответом, кокетливо произнесла «ю а велкам», после чего продолжила: — Я приветствую вас в нашем музее — музее надежды, мужества и памяти, музее, посвященном строительству БАМа!

Вся остальная экскурсия была выдержана в том же духе: «Власть Ленина и Сталина остро нуждалась в богатствах Сибири»; «Мы гордимся тем, что бамовские рельсы принимали участие в Великой Отечественной войне», «БАМ помог соединить Восточную Сибирь с другими частями нашей великой страны». Комсомол, энтузиазм, стройка века…

— Но ведь БАМ так и не оправдал затрат, — заметила Полина. — Может, не надо было его строить?

— Так ведь БАМ только построили — сразу перестройка началась, — объясняли ей. — Такое сложное время в стране было, все рухнуло. Так что у БАМа еще все впереди. Тут же такие богатейшие месторождения, вся таблица Менделеева!

— Вы не переживаете об экологии?

— Есть у нас комиссия по экологии, все проверяется, все смотрится, а как же!

После музея директор экологического центра и депутат местной думы Наталья Аверьяновна повезла нас по городу. «Смотрите, как красиво!» — говорила она, показывая на заставленные строительными кранами берега Лены и уговаривая нас выйти и сфотографироваться.

— Что это горит? — поинтересовалась Полина.

В промзоне у реки действительно дымились костры.

— Горбыль, отходы, — объяснила Наталья Аверьяновна. — У нас тут глубокой переработки нет, а везти в Иркутск или в Тайшет дорого — сжечь на месте и заплатить штраф дешевле.

— А почему древесина под открытым небом?

— Да у нас же ее много! На всю крыш не хватит.

— Почему дорого везти древесину, если железная дорога не загружена, и почему нельзя увеличить штрафы? — за вечерним чаем Полина предприняла очередную попытку понять то, что понять невозможно. — Это здорово, что Наталья занимается с детьми и учит их любить природу, но плохо, что никто никак не решает структурные проблемы, которые влияют на экологию гораздо больше. И еще я не могу понять, почему Наталья говорила «красиво» про эти строительные краны. Может, советским людям свойственно видеть красоту в символах промышленного прогресса?

BAM 3

Жители городов и поселков на БАМе все еще смотрят на магистраль с надеждой. В светлом будущем БАМа они уверены больше, чем в своем

После чая мы посмотрели местные новости. В сюжете под названием «Американцы на БАМе» Полину назвали студенткой Мичиганского университета кореянкой по фамилии Джексон.

— Как ты думаешь, завтра воды тоже не будет? — спросила она, выключив телевизор.

— Обязательно, — честно сказала я.

— Конечно, ты же американка.

— Да. Но, кажется, я оптимист, только когда я в Америке.

Назавтра мы съездили к хозяину самого крупного в Усть-Куте лесоперерабатывающего предприятия Александру Душину, который под прицелом тех же телевизионщиков показал нам котельную, работающую на опилках, — видимо, чтобы у Полины не так болело сердце за гниющие под дождем и сжигаемые впустую российские леса. Родители Душина когда-то приехали в Усть-Кут строить БАМ. Полина привычно спросила его, зачем.

— Здесь же богатейшие месторождения: медь, никель, золото. Вся таблица Менделеева. Просто нужна чья-то воля, чтобы начать все это добывать, — ответил Душин.

— «Таблица Менделеева»… — ворчала Полина в машине на обратном пути. — Такое ощущение, что это какое-то идиоматическое выражение. И они все считают, что оно что-то объясняет. Почему все думают, что, если есть полезные ископаемые, их обязательно надо добыть, и никому даже не приходит в голову, что может быть какая-то другая стратегия развития региона? У меня в голове что-то не сходится. Я чувствую, что все еще не знаю ответа на вопрос, ПОЧЕМУ был построен БАМ.

BAM 4

По интерьерам внутри этих домов можно писать диссертацию «Быт советского человека»

Мы встретились еще с двумя ветеранами бамовских строек, и я поняла, что выучить до конца русский язык все-таки невозможно. Стоило нам произнести ключевое слово из трех букв, как собеседники начинали сыпать непонятными звукосочетаниями: «ЗапБАМстроймеханизация», «котлопункт», «звеносборка» — и остановить этот поток было невозможно.

— Сколько всего мостов было построено на БАМе? — спрашивала Полина.

— Болты там не просто закручивались, а динамометрическим ключом! Лапчатые болты — это еще полбеды, а шпальные клетки — это ж вообще ювелирная работа! — как ни в чем не бывало отвечали бамовцы.

Цель строительства БАМа они объясняли… Правильно! Таблицей Менделеева.

Еще одного очевидца стройки — главного режиссера местной телекомпании «Диалог» с киношной фамилией Чемоданов — нам посоветовали поискать в Доме культуры на заседании литературного клуба «Причал». Нашему появлению члены клуба обрадовались: благодаря вчерашнему телесюжету Полину сразу узнали. Одна из литературных дам сказала, что сбежала из дома строить БАМ в 14 лет, и попросила оставить запись в летописи клуба. Другая стала показывать детские фотографии. Чемоданов рассказал, что сейчас у всех творческих людей в городе очень напряженное время, потому что грядут сразу три праздника: День работников речного флота, День города и юбилей Осетровского речного порта — главного предприятия Усть-Кута. Судя по атмосфере легкого безумия, исходившего от всех в этом городе, строить БАМ действительно приезжали романтики: циники с ума не сходят.

На вокзал нас вез знакомый Людмилы Михайловны, тоже бамовец.

— Хотите, девчата, я вам настоящую правду скажу, зачем был нужен БАМ?

— Зачем? — затаила дыхание Полина.

— А затем, что молодежь начинала уже пить, наркотики употреблять — нужно было ее чем-то занять. Вот и придумали комсомольскую стройку. Понятно?

— А как же таблица Менделеева? — в один голос спросили мы с Полиной.

Северобайкальск. ЦРУ, КГБ и «Золотой петушок»

Город Северобайкальск, расположенный, как нетрудно догадаться, на северном берегу Байкала, строили питерские комсомольцы, но похож он больше на южный курортный город — общей расслабленностью, обилием людей в шортах, часто встречающейся рекламой гостиниц. Собственно, только в неторопливом и начисто лишенном всякой промышленности 25−тысячном Северобайкальске и можно понять, что имели в виду авторы английского путеводителя, называя «динамичным» городом Усть-Кут.

Для упрочения крымско-сочинских ощущений можно за 200 рублей сфотографироваться с чучелом медведя. А в местной картинной галерее и вовсе гостит целый зоопарк, обещающий встречу с «очаровательной обезьяной Люсей из Махачкалы». Рядом к услугам туристов непременный объект любого бамовского города — музей истории строительства магистрали. «Особенно понравились кости динозавров и дипломы строителей», — делятся посетители впечатлениями в книге отзывов.

BAM 5

Дорога в будущее пока загружена на пятую часть от проектной мощности

А вот Полине особенно понравился изданный в 1945 году НКВД (тогда именно это ведомство руководило работами по проектированию магистрали) альбом по БАМу тиражом всего 200 экземпляров. Полина видела эту книжку в партийном архиве в Иркутске, но там ей познакомиться с ней не дали, мотивировав отказ секретностью. В северобайкальском музее снова не повезло: книжка лежала под стеклом, и извлечь ее оттуда экскурсовод была согласна только с санкции директора, которая в отпуске.

— В Америке документы для исследователей открыты вне зависимости от того, иностранцы они или нет! — возмущалась Полина. — А здесь все время сложности. Никогда не знаешь, разрешат ли тебе фотографировать, ксерокопировать, достать ноутбук. Наверное, они все думают, что я американский шпион, потому что меня интересуют карты. Но меня не интересуют правильные карты, меня интересуют неправильные карты — я же пишу диссертацию по истории изысканий!

Шпионская тема с этого момента стала лейтмотивом нашего общения. Когда мы с фотографом уселись в детском кафе «Золотой петушок», она вдруг стала смеяться и фотографировать нас, приговаривая: «Нет, ребята, вы тут еще более неместные, чем я. Вы посмотрите на себя! Да вы, наверное, агенты! Я путешествую по Сибири в сопровождении двух агентов КГБ, ха-ха-ха!» Впрочем, если наша принадлежность к шпионам так и осталась гипотезой, то про собственные попытки устроиться на работу в ЦРУ Полина на следующий день рассказала сама. Мы поехали в село Байкальское — в 40 км от города. Его жители на высоком берегу Байкала поставили лавочки и сидят, смотрят, часто в одиночестве. Открывающийся вид того стоит.

— Остаемся жить? — спросила я Полину.

Она отнеслась к вопросу серьезно:

— Жить? Нет. Тут очень красиво, но есть один недостаток — это все-таки Россия. Не в том смысле, что в России плохо, совсем нет. Иногда я даже думаю, что почти могла бы остаться. Здесь не хуже, чем в Америке, но это чужая страна, и я всегда буду иностранкой. Для историка оставаться чужим, может быть, и полезно. Но по-человечески это тяжело.

Впрочем, когда стало известно, что дом в Байкальском стоит меньше четырехсот долларов, Полина загорелась:

— Надо устроить здесь турбазу! Сделаем сайт, купим лошадей, будем учить верховой езде. Мои родители с удовольствием приедут.

А потом задумалась и сказала:

— Все-таки хорошо, что я не пошла работать в ЦРУ, иначе я не смогла бы путешествовать.

— Я собиралась на работу в ЦРУ, перед тем как решила пойти в аспирантуру. Даже прошла собеседование, меня проверяли на детекторе лжи. Но если ты работаешь на ЦРУ, ты не можешь свободно ездить за границу, потому что за границей кому-то может не понравиться, что к ним приехал агент. Правда, они могут делать новые паспорта и менять тебе имена, но это все равно сложности.

Сплоченные этим знанием, вечером мы решили ужинать дома на кухне. Изученный нами за два дня вдоль и поперек северобайкальский общепит, состоящий помимо «Золотого петушка» из кафе «Анюта» и «Дружба», не вызывал желания приобщиться к нему вновь. Байкал и расслабленные жители есть, но до туристического бума еще далеко. Туристам нужны инфраструктура и развлечения, а с этим, даже с поправкой на обезьяну Люсю, в городе не очень. «Сфера услуг» — туманно определяют основной род занятий горожан местные газеты, но следов их бурной деятельности не заметно: поесть негде, из сувениров — только наборы открыток «БАМ — наша с тобой биография!».

Накануне в доме, где находился наш хостел, отключили электричество.

— Как ты думаешь, у нас уже есть свет? — спросила я Полину, подходя к дому следующим вечером.

— Думаю, да, — сказала она.

Американский оптимизм оказался более живучим, чем можно было предположить.

Чара. Железная рука БАМа

Советская власть любила втискивать жизнь в схемы. «Зона БАМа» — так было принято называть города и промышленные комплексы, расположенные на магистрали. Но жизнь, как известно, в схемы вписывается плохо. То, что никакой единой «зоны БАМа» не существует, нам стало понятно уже в Северобайкальске — слишком непохож он был на Усть-Кут. Новая Чара, административный центр Каларского района Забайкальского края, окончательно нас в этом убедила.

На первый взгляд это обыкновенный унылый райцентр. Пять тысяч жителей, несколько улиц многоэтажек, цепляющих глаз только необычной формы балконами (Чару строил «КазахБАМстрой») и многочисленными граффити, в стихах проклинающими сотрудников милиции. А также непременный, как музей магистрали, атрибут любого бамовского города — «временный поселок», то есть бараки. «Если бы я оказалась здесь одна, я бы плакала», — сказала Полина. Но нас было много, и эмоции оказались разнообразнее.

Какие, например, чувства может вызывать название турнира по армрестлингу — главного ежегодного спортивного события Чары — «Железная рука БАМа»? Но вот выясняется, что двое взрослых мужчин, машинист и сотрудник охранного предприятия, два раза в неделю по вечерам готовят чарских пацанов к турниру на совершенно общественных началах. Экзотический армрестлинг тут вообще самый популярный вид спорта. В отличие от горных лыж и тенниса, затраты на экипировку равны нулю, а для проведения состязаний не требуется ничего, кроме стола.

А танцевальный коллектив «Юность БАМа», квартирующий в ДК «Чарские зори»? Можно хихикать, пока не познакомишься с директором ДК Альбиной Симоновой. Она молода, красива и серьезно относится к собственной работе. Устраивает социологические опросы — например, про здоровый образ жизни («Стараюсь по возможности», — отвечают 55% чарцев) и про уровень культурного развития («Низкий», — самокритично признают жители).

В местной библиотеке книжки про БАМ убраны в дальний угол. «Не пользуются спросом», — объясняют библиотекарши. Что же увлекает читающих чарцев? Стенд на самом видном месте уставлен изданиями вроде «Евроремонт и дизайн». Дома в Чаре часто строят из шпал, разделение на коттеджи и бараки довольно условно и зависит главным образом от того, одна семья живет в доме или несколько. Но внутри этих бараков вполне можно увидеть и евроремонт, и дизайн.

Впрочем, мы остановились в Чаре не ради этой наглядной диалектики, а главным образом ради двух месторождений — Удоканского и Чинейского, ключевых в «зоне БАМа».

Добраться до них оказалось непросто. Железнодорожная ветка Чара — Чина, достроенная в 2001 году, функционирует только наполовину, дальше рельсы погребены под обвалами пород и размыты сильнейшими дождями. Правда, есть автомобильная дорога. Танк по ней, конечно, пройдет, а вот вездеходу «Урал», на котором ехали мы, временами было трудно. А ведь в конце этой дороги находятся 15% мировых запасов меди и еще бог знает что («вся таблица Менделеева»), о чем вам первым делом расскажет всякий житель Чары.

История уже знакомая: БАМ, перестройка, крах, стабилизация и новые надежды. «Район ждет решительных деловых партнеров, которые сумеют оценить богатство Читинского Севера и найти ему применение во благо Великой России», — прямо с порога сообщает Чарский краеведческий музей с помощью набора открыток «Сокровищница Забайкалья».

Предприимчивые партнеры, однако, не торопятся.

Пять лет назад недалеко от Чары на деньги… московского правительства построили Удоканскую опытную фабрику, где изучают способы добычи металлов из пород Чинейского месторождения. На фабрике работают 120 человек. Еще около 200 заняты на самом месторождении, где ведет разведочные работы компания «СтальИнвест». Ведет она их уже пять лет. Есть охрана, работают три буровые, но даже до точного подсчета запасов, не говоря уже про начало добычи, еще почти так же далеко, как во времена ударных комсомольских строек. Все в Чаре очень ждут начала работ, но при этом понимают, что цены на медь на мировом рынке и так падают, а если начать разрабатывать Удокан, то упадут еще больше, так что это никому не выгодно, а больше всего — хозяину месторождения…

Неудивительно, что вопрос, зачем все-таки построили БАМ, в Чаре стал волновать Полину еще больше. А кому же его задавать, как не тем, кто его строил? И мы пошли к самому известному чарскому ветерану БАМа Герою Соцтруда Григорию Шапоренко. Его дом стоит как раз во «временном поселке», среди бараков. Сам дом, в сущности, тоже времянка, только слегка облагороженная хозяевами.

BAM baraki

Бараки — главный атрибут любого бамовского поселка. Их строили как временное жилье, а оно стало постоянным. Потому что на БАМе не было министерства домов

Калитку открыл мужчина лет шестидесяти, с усами, в майке и тренировочных штанах. Но, услышав про цель визита, сразу ее закрыл:

— Носорог я вам, что ли, чтоб меня людям показывать? Ну, Герой, кого это волнует-то? Хватит.

На голоса из дома вышла его жена. В течение следующих 15 минут мы выяснили, что супруги Шапоренко очень обижены на власть — и местную, и всякую. Причина проста: Герой Соцтруда построил для страны все что мог и хотел бы встретить старость не в Забайкалье, куда приехал из Киева, а поближе к родным краям. Не говоря уже о том, что даже в Забайкалье он хотел бы жить в чем-нибудь более комфортабельном, чем построенная на вечной мерзлоте времянка. Пока он нам это объяснял, его жена вытирала слезы. Когда же он упомянул Украину, она не выдержала: «Ну, пройдите, посмотрите, какие цветочки у меня!» На участке в две сотки она выращивает петунии и маргаритки — назло короткому сибирскому лету.

Потом Полина долго расспрашивала еще одного бамовского ветерана — главу администрации Каларского района Евгения Иващенко — про то, как строили дорогу и поселок. Ветеран говорил удивительные даже для неиностранца вещи: что никто не мог предположить, что вечная мерзлота начнет таять, что Академия наук вопросы строительства в условиях Восточной Сибири изучала, но те, кто магистраль и дома строили, этими знаниями не владели и что было «всенародное стремление преодолевать трудности, поэтому мало кто обращал внимание на науку». И на людей. Признав, что «хуже всех на БАМе живут бамовцы» и что в ближайшие лет пять помочь им едва ли удастся, на прощание Иващенко сказал, что «БАМ похоронила перестройка» и что если мы собираемся «писать про БАМ плохо», то он с нами не разговаривал.

Полина осмысливала услышанное долго.

— Если вы хотите осваивать регион, то логично сначала привезти сюда людей и обеспечить их всем необходимым. Но все думали только о социалистическом соревновании, никто не думал о людях! Все торопились. Я изучала много документов — Министерства транспорта, Министерства промышленности, Министерства связи… У них у всех были свои планы, и ни у кого в плане не было домов для людей! Знаете, все эти люди, с которыми мы разговаривали, — они думают, что был какой-то план, который не удался из-за перестройки. Но мне начинает казаться, что никакого плана просто не было.

Вечером хозяйка квартиры, где мы жили, грела на плите таз с водой, чтобы искупать четырехлетнюю дочку. Это ежедневная процедура: горячей воды в Чаре нет все лето — котельная работает на угле, а уголь дорогой, объяснил нам глава администрации.

— Аня, я не поняла, — спросила меня Полина глубоко за полночь, — глава администрации сказал, что котельная работает на угле?

— И что горячей воды нет, потому что уголь дорогой?

— Но ведь здесь кругом угольные месторождения.

Комсомольск. Земля без старушек

До ближайшего места, откуда можно было улететь в Москву — Комсомольска-на-Амуре, — оставалось еще две с лишним тысячи километров на поезде. Двое суток тайги и дождя. Передвижение по земле, в отличие от воздуха, позволяет почувствовать, что пространство имеет значение. Вы говорите: не надо было трогать природу Восточной Сибири и строить БАМ? Но как тогда человеку, который живет в Комсомольске-на-Амуре, попасть, например, к родственникам в Москву? А с другой стороны, может, человеку просто не надо жить в Комсомольске-на-Амуре, пока для этого не будут созданы человеческие условия?

На бамовских станциях нет старушек, встречающих поезда с пирожками, вареной кукурузой и соленой рыбой. В бамовских поселках вообще нет старушек. Приучая желудки к лапше «Доширак», мы подводили итоги экспедиции.

— История БАМа продолжается — это одно из моих главных впечатлений, — сказала Полина. — Во-первых, потому что дорога все-таки построена, хорошо это или плохо. Этот регион уже изменился, дорога худо-бедно действует, по ней везут лес в Китай и уголь в Японию. Поэтому, когда говорят, что БАМ — это «дорога в никуда», я не согласна. А главное — история БАМа продолжается для тех, кто на нем живет. Посмотри, они все говорили нам, что вот-вот наконец придут какие-то инвесторы и начнется «освоение месторождений»… Это отношение к природе как к источнику ресурсов — оно, похоже, укоренилось где-то очень глубоко. Я думаю, это результат советской пропаганды: иначе почему все эти люди говорят одними и теми же словами? Они все считают, что нужно обязательно «покорить природу».

BAM 6

— Ты думаешь, это именно советское отношение к природе, а не общечеловеческое?

— Отчасти общечеловеческое. Наверное, в любой стране попытались бы использовать природные богатства, даже если они крайне труднодосягаемы — как на Аляске, например. Это какой-то дурной общечеловеческий инстинкт. Но есть ощущение, что строительство БАМа — пример одного из худших сценариев. Особенно неприятно вот это лицемерие вроде конкурса «Сохраним березку» или эколога из Усть-Кута, которая гордится строительными кранами и не возражает против сжигания древесины.

По-моему, когда речь идет об экологии, надо говорить не об «охране природы», а о том, как уменьшить ущерб от использования ее ресурсов вообще. Потому что это прежде всего ущерб для человека. Потому что нет никакой отдельной от человека природы. И история БАМа это наглядно показывает: люди здесь в большинстве своем — жертвы, потому что в жертву принесена сама эта земля.

Из моих выводов наиболее убедительным был один: специалисты по советской истории — точно не худшая часть американцев.

BAM 7

В Комсомольске Полина захотела поменять билет, чтобы улететь вместе с нами. В кассе предложили бизнес-класс за 70 тыс. рублей. Поэтому мы просто поехали в аэропорт и после долгих переговоров с представителем «Владивосток Авиа» («Ты дала ей взятку?» — выпытывала потом Полина) нашли ей место на борту. В бизнес-классе — рейс действительно был заполнен. Спустя два часа она принесла нам оттуда завернутые в салфетку шоколадное пирожное и кусок камамбера. Прощай, «Доширак» — здравствуй, родина! Мы вернулись из загранкомандировки.

BAM 0

Пи-И, она же Полина. Из Принстона на БАМ ее привели Толстой и Достоевский


Анна Рудницкая, фотографии: Михаил Галустов, РР

Источник

Оцените статью
Добавить комментарий

Adblock
detector