Непризнанные евангелия как называются

pink hair 1450045 1920 Советы на день

Апокрифы: что скрывают «запретные книги»?

Что такое апо­крифы? Как, когда и почему они появ­ля­лись?
Насколько Иисус апо­кри­фов отли­чен от Спа­си­теля, вера в кото­рого веками хра­нится Цер­ко­вью? И самое глав­ное – есть ли в этих памят­ни­ках хри­сти­ан­ской лите­ра­туры нечто такое, что было бы прин­ци­пи­ально важным для веру­ю­щего, но при этом тща­тельно скры­ва­ется от «про­стых людей» и доступно лишь «посвя­щен­ным»?

Время от вре­мени сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции взры­ва­ются оче­ред­ной сен­са­цией на тему биб­лей­ских тек­стов. При всем раз­но­об­ра­зии подоб­ные ново­сти сво­дятся к одной схеме: нако­нец иссле­до­ва­те­лям уда­лось обна­ру­жить древ­ние пись­мен­ные источ­ники, кото­рые поз­во­ляют по-дру­гому взгля­нуть на исто­рию хри­сти­ан­ства и даже пока­зы­вают, что Цер­ковь-де учит совсем не тому, о чем гово­рил Хри­стос и Его первые после­до­ва­тели.

Спустя неко­то­рое время, когда ажи­о­таж спа­дает, как пра­вило, выяс­ня­ется, что най­ден­ный пись­мен­ный памят­ник явля­ется не чем иным, как копией или вари­ан­том ста­рин­ного и давно извест­ного апо­крифа, с кото­рым исто­рики имели дело и раньше, и что ничего прин­ци­пи­ально нового в обре­тен­ной находке не содер­жится.

Однако, несмотря на оче­вид­ное жела­ние создать сен­са­цию на пустом месте, авторы и самих апо­кри­фов, и гром­ких сооб­ще­ний о них про­де­лы­вают весьма серьез­ную работу. Ее цель – пред­ло­жить неис­ку­шен­ному чита­телю и зри­телю иной образ Христа, зача­стую рази­тельно непо­хо­жий на тот, о кото­ром сви­де­тель­ствует цер­ков­ная тра­ди­ция.

Что такое апо­криф?

Те, кому сейчас больше сорока лет, пре­красно помнят дет­ские книжки совет­ской эпохи. Кра­си­вые, добрые, инте­рес­ные про­из­ве­де­ния, где герои побеж­дали зло, пока­зы­вая при­меры муже­ства, вза­и­мо­по­мощи, вер­но­сти и любви. Но были и такие изда­ния, в кото­рых ребенку тен­ден­ци­озно рас­ска­зы­ва­лось о боль­ше­вист­ской партии, рево­лю­ци­о­не­рах, «дедушке Ленине» и других ана­ло­гич­ных поня­тиях и лич­но­стях. Авторы этих пуб­ли­ка­ций созна­тельно умал­чи­вали о нега­тив­ных чертах тех, о ком они писали, пред­ла­гая юному чита­телю лубоч­ный и во многом выду­ман­ный порт­рет того или иного дея­теля, четко деля мир на «хоро­ших» своих и «плохих» чужих.

На языке Церкви такое твор­че­ство и назы­ва­ется апо­кри­фами – так обо­зна­ча­ются тексты, кото­рые каким-либо обра­зом отно­сятся к хри­сти­ан­ству, но имеют весьма сомни­тель­ное про­ис­хож­де­ние. Но прежде чем при­об­ре­сти именно такое зна­че­ние, этот термин пре­тер­пел немало видо­из­ме­не­ний.

Слово «апо­криф» пере­во­дится с древ­не­гре­че­ского языка как «тайный», «сокро­вен­ный». Изна­чально оно было почти что руга­тель­ством и при­ме­ня­лось для обо­зна­че­ния ере­ти­че­ских книг, кото­рые исполь­зо­вали в своем тесном кругу сек­танты, выда­вав­шие себя за хри­стиан и счи­тав­шие, будто именно они обла­дают спа­си­тель­ным зна­нием, недо­ступ­ным «обыч­ным смерт­ным». Необыч­ность испо­ве­ду­е­мого учения, а также замкну­тость самих этих сект застав­ляла их адеп­тов скры­вать свои истин­ные посту­латы и откры­вать тайные записи лишь самым посвя­щен­ным и «достой­ным», по их мнению, людям.

Со вре­ме­нем, когда гно­сти­цизм (так назы­ва­ется ряд раз­лич­ных оккультно-мисти­че­ских веро­ва­ний, кото­рые были рас­про­стра­нены в Рим­ской импе­рии и Перед­ней Азии во II–III веках) стал активно поле­ми­зи­ро­вать с Цер­ко­вью, апо­кри­фи­че­ские писа­ния сде­ла­лись досто­я­нием широ­ких масс и пере­стали быть тай­ными. Но само поня­тие апо­крифа оста­лось. Теперь ере­тики вла­гали в него сакраль­ный смысл и наста­и­вали, что именно в их сочи­не­ниях содер­жится истина, а Еван­ге­лие и прочие Писа­ния якобы явля­ются иска­же­нием и пере­ра­бот­кой под­лин­ных слов Христа. Отныне для ере­ти­ков апо­криф являлся «сокро­вен­ным» не столько в силу своего «под­поль­ного про­ис­хож­де­ния», сколько в силу того, что в нем содер­жится некая очень важная инфор­ма­ция, доступ­ная для пони­ма­ния лишь самым «про­све­щен­ным» и «про­дви­ну­тым». Конечно, эти тексты мог читать и про­стой чело­век. Но он, по мнению сек­тан­тов, не смог бы уви­деть в них скры­того таин­ствен­ного смысла, кото­рый видел гно­стик.

Однако это поня­тие имеет еще и поло­жи­тель­ный смысл, ведь апо­крифы созда­ва­лись не только в ере­ти­че­ской среде. Члены Церкви тоже довольно часто бра­лись за перо и фик­си­ро­вали то, что совре­мен­ные иссле­до­ва­тели отнесли бы к раз­ряду народ­ного твор­че­ства. Эти пись­мен­ные памят­ники содер­жали жиз­не­опи­са­ния святых, апо­сто­лов и Спа­си­теля, рас­ска­зы­вали о раз­лич­ных чуде­сах либо же систе­ма­ти­зи­ро­вали нрав­ствен­ное учение Церкви. Так к началу IV века сфор­ми­ро­вался очень мощный пласт хри­сти­ан­ской лите­ра­туры, кото­рый, помимо всего про­чего, пре­тен­до­вал и на то, чтобы занять место наравне со Свя­щен­ным Писа­нием.

В конеч­ном итоге к концу эпохи гоне­ний святым отцам уда­лось выра­бо­тать так назы­ва­е­мый Канон свя­щен­ных книг – список апо­столь­ских тво­ре­ний, про­ис­хож­де­ние кото­рых не под­ле­жит ника­кому сомне­нию. В отно­ше­нии осталь­ных писа­ний, пре­тен­до­вав­ших на то, чтобы занять свое место в Библии, но так и не заняв­ших его, у Церкви сло­жи­лась очень гибкая пози­ция, кото­рая сохра­ня­ется до сих пор. Исходя из нее, весь блок апо­кри­фов можно условно раз­де­лить на три группы лите­ра­тур­ных памят­ни­ков.

Три типа апо­кри­фов

Если у чело­века веру­ю­щего, но не очень хорошо зна­ю­щего цер­ков­ную тра­ди­цию, спро­сить, почему Цер­ковь вспо­ми­нает собы­тия, о кото­рых не напи­сано в Еван­ге­лии, – напри­мер, соше­ствие Спа­си­теля в ад или Успе­ние Бого­ро­дицы, – то вопрос поста­вит нашего собе­сед­ника в нелов­кое поло­же­ние. Люди же более осве­дом­лен­ные отве­тят, что и Рож­де­ство Девы Марии, и Ее дет­ство, и юность Христа, и неко­то­рые собы­тия после Хри­сто­вых Стра­стей, – все это известно нам бла­го­даря Свя­щен­ному Пре­да­нию, име­ю­щему мно­же­ство форм. И что ново­за­вет­ные книги – лишь одна из них. Всё, о чем молчат кано­ни­че­ские Еван­ге­лия, мы знаем из апо­кри­фов пер­вого – «поло­жи­тель­ного» – типа, пред­став­ля­ю­щих собой пись­мен­ную фик­са­цию именно того Пре­да­ния, кото­рое хра­нится Цер­ко­вью со дня ее осно­ва­ния.

Таких «поло­жи­тель­ных», т. е. при­зна­ва­е­мых Цер­ко­вью, апо­кри­фов довольно много: известно около десятка книг, кото­рые служат как бы допол­не­нием к основ­ным ново­за­вет­ным писа­ниям. К ним, напри­мер, можно отне­сти:

Однако, несмотря на то, что они обла­дают довольно почтен­ным воз­рас­том, Цер­ковь так и не при­рав­няла их к под­лин­ным Еван­ге­лиям, Книге Деяний и Посла­ниям Апо­столь­ским. И на то был ряд очень веских причин.

Во-первых, боль­шин­ство апо­кри­фов как мини­мум на чет­верть века младше самого позд­него из дошед­ших до нас ново­за­вет­ных тек­стов – Еван­ге­лия от Иоанна и Книги Откро­ве­ния. То есть лично апо­сто­лами эти писа­ния не могли быть напи­саны, хотя, бес­спорно, в целом они отра­жают ту тра­ди­цию, кото­рая сло­жи­лась еще в апо­столь­ские вре­мена.

Во-вторых, прак­ти­че­ски все цер­ков­ные апо­крифы созданы ано­ни­мами, кото­рые созна­тельно под­пи­сы­ва­лись име­нами извест­ных пер­во­хри­сти­ан­ских писа­те­лей. Вообще-то в этом не было ничего зазор­ного – во вре­мена Антич­но­сти и Сред­не­ве­ко­вья так посту­пали довольно часто, притом отнюдь не из жела­ния про­сла­виться или раз­бо­га­теть (хотя слу­ча­лось и такое), а просто потому, что про­из­ве­де­ния извест­ных авто­ров имели больше шансов найти своего чита­теля. Однако аноним есть аноним, и святые отцы, утвер­див­шие биб­лей­ский канон, пре­красно видели, где дей­стви­тельно оче­ред­ное Пав­лово посла­ние, а где – более позд­ний подлог, хотя схожий по сти­ли­стике с ори­ги­на­лом, но все же име­ю­щий неко­то­рые отли­чия. В итоге книги, происхож­дение кото­рых ока­за­лось под сомне­нием, так и не вошли в состав Библии.

А третья при­чина логи­че­ски выте­кает из второй: ано­ним­ные писа­ния, не вклю­чен­ные Цер­ко­вью в состав кано­ни­че­ских книг Писа­ния, не содер­жат в себе ничего, что не содер­жа­лось бы в кано­ни­че­ских текстах. Как пра­вило, апо­кри­фи­че­ские сбор­ники либо явля­ются пере­ска­зом бла­го­че­сти­вых исто­рий, либо повто­ре­нием уже извест­ных фраз и мыслей, выска­зан­ных Спа­си­те­лем и Его уче­ни­ками. Проще говоря, в этих книгах Цер­ковь не уви­дела ничего прин­ци­пи­ально нового и, дабы избе­жать тав­то­ло­гии, не стала освя­щать спор­ные тво­ре­ния своим авто­ри­те­том. Кроме того, была еще одна при­чина такого, каза­лось бы, пред­взя­того отно­ше­ния к этим тек­стам, но о ней – чуть ниже. Пока же обра­тимся к двум другим типам апо­кри­фов.

Это уже бес­спорно «ложные писа­ния», кото­рые имеют сек­тант­ское про­ис­хож­де­ние и отно­сятся к книгам, могу­щим внести смуту в сердца веру­ю­щих.

Среди них особо выде­ля­ются:

Точную дату их созда­ния зача­стую трудно уста­но­вить, но чаще всего это рубеж Антич­но­сти и Сред­не­ве­ко­вья. Первые такие фаль­шивки начали созда­ваться уже в III веке, и про­цесс этот длился вплоть до века IX, а то и дольше. Появ­ле­ние основ­ного мас­сива подоб­ных писа­ний свя­зано с ростом числа хри­стиан в эпоху гоне­ний. Это было время, когда, с одной сто­роны, Цер­ковь была вынуж­дена кон­спи­ри­ро­ваться и огра­ни­чи­вать про­по­ведь. С другой же сто­роны, само муче­ни­че­ство сотен тысяч хри­стиан уже было силь­ней­шей про­по­ве­дью, на кото­рую откли­ка­лись ищущие Бога сердца. Однако, пройдя этап пер­вич­ной под­го­товки и приняв Кре­ще­ние, многие новые хри­сти­ане так не смогли до конца порвать со своим язы­че­ским про­шлым и оста­вить преж­ние заблуж­де­ния. В итоге воз­ни­кала ситу­а­ция, когда эти люди накла­ды­вали на еван­гель­скую систему цен­но­стей какие-то свои личные миро­воз­зрен­че­ские пред­став­ле­ния. Вместе того чтобы смот­реть на мир гла­зами Еван­ге­лия, они на само Еван­ге­лие про­дол­жали смот­реть гла­зами языч­ни­ков.

В резуль­тате такого пере­осмыс­ле­ния и появился целый пласт апо­кри­фов вто­рого типа, в кото­рых можно встре­тить и Христа, и цер­ков­ную лек­сику, кото­рая, однако, напол­нена совер­шенно иным, не еван­гель­ским, содер­жа­нием. В созда­ва­е­мых вче­раш­ними языч­ни­ками книгах еще нахо­ди­лось место под­лин­ным хри­сти­ан­ским моти­вам, но они уже сильно «раз­бав­ля­лись» чисто фило­соф­скими и даже оккульт­ными эле­мен­тами.

И все же глав­ную опас­ность пред­став­ляли не первые два типа, а третий. Эта группа апо­кри­фов имеет уже сто­про­центно сек­тант­ское про­ис­хож­де­ние. Они созда­ва­лись в разное время, раз­ными людьми, но с одной и той же целью – сму­тить веру­ю­щих. Яркий пример – «Тибет­ское еван­ге­лие». Прин­цип, как всегда, был очень прост: какая-либо ере­ти­че­ская кон­цеп­ция созна­тельно обле­ка­лась в хри­сти­ан­ские формы, а полу­чав­ши­еся в ходе такого «твор­че­ства» про­из­ве­де­ния рас­про­стра­ня­лись под име­нами извест­ных апо­сто­лов и святых. Конечно, чаще всего подлог уда­ва­лось вовремя обна­ру­жить и предот­вра­тить его хож­де­ние среди хри­стиан. Но было немало и таких слу­чаев, когда ере­тики доби­ва­лись своего, и им уда­ва­лось пере­ма­нить в свои секты неко­то­рых веру­ю­щих. Вре­ме­нами такие апо­крифы созда­ва­лись не путем «при­ду­мы­ва­ния» чего-то нового, а в резуль­тате «глу­бо­кой редак­туры» уже извест­ных кано­ни­че­ских тек­стов. В любом случае это созда­вало серьез­ную про­блему, поскольку под­делки зача­стую были настолько искус­ными, что выявить их могли только духовно зрелые и бого­слов­ски «под­ко­ван­ные» люди.

В прин­ципе, такая же ситу­а­ция наблю­да­ется и сейчас, когда авторы «сен­са­ций» пред­ла­гают чита­телю «про­дукт», на стра­ни­цах кото­рого Хри­стос выгля­дит чуточку иначе, чем в Еван­ге­лии. И тут воз­ни­кает вопрос: а так ли уж это важно? Ведь, каза­лось бы, это лишь детали. Однако на самом деле есть прин­ци­пи­аль­ная раз­ница между Иису­сом апо­кри­фов и Спа­си­те­лем, каким Его видит Цер­ковь.

Хри­стос гла­зами Еван­ге­лия

Еван­ге­лие – насто­я­щее кано­ни­че­ское Еван­ге­лие – являет нам одну очень важную истину, на кото­рую сего­дня довольно часто не обра­щают долж­ного вни­ма­ния. Эту истину каждый из нас знает с дет­ства. Ее суть состоит в том, что хри­сти­а­нин при­зван верить во Христа. Эта вера, а точнее – это при­зва­ние явля­ется глав­ной осо­бен­но­стью хри­сти­ан­ства, кото­рая выде­ляет его из ряда других рели­ги­оз­ных систем мира.

Если мы попро­буем отве­тить на вопрос, в чем состоит суть рели­гии, то не оши­бемся, если скажем, что основ­ная задача, сто­я­щая перед всеми рели­ги­оз­ными систе­мами мира, – дать чело­веку спа­се­ние. Но вся про­блема в том, что разные рели­гии пони­мают спа­се­ние по-раз­ному и соот­вет­ственно пред­ла­гают разные спо­собы его дости­же­ния.

Первая и наи­бо­лее мно­го­чис­лен­ная группа рели­гий счи­тает, что суть спа­се­ния состоит в том, чтобы после смерти чело­век полу­чил ком­форт­ную и радост­ную вечную жизнь. Для того чтобы ее достичь, необ­хо­димо здесь, на земле, выпол­нить опре­де­лен­ный ряд норм и пред­пи­са­ний. Эти нормы в разных рели­гиях могут не сов­па­дать. Однако прин­цип один и тот же: если чело­век пра­вильно выпол­няет эти пред­пи­са­ния, то вечная жизнь после смерти ему гаран­ти­ро­вана. Если же чело­век эти нормы нару­шал или не выпол­нял вовсе, тогда ему грозит вечное нака­за­ние. Но, какая бы участь ни постигла чело­века, в любом случае после смерти он не может участ­во­вать в жизни Боже­ства. Он может насла­ждаться кра­со­тами рай­ских садов, его могут ожи­дать самые раз­лич­ные удо­воль­ствия, но путь к Богу для него закрыт. По мнению этой группы рели­гий, между Боже­ством и чело­ве­ком лежит огром­ная про­пасть. И эту про­пасть чело­век не может перейти ни в земной, ни в загроб­ной жизни.

apokrifi12131Свиток из Наг-Хам­мади

Есть другая группа рели­гий. Они счи­тают, что суще­ствует только Бог, а все осталь­ное – это всего лишь «осколки» Боже­ства, кото­рые ото­рва­лись от своего Источ­ника и «забыли» о своем про­ис­хож­де­нии. Чело­век в этих рели­гиях тоже счи­та­ется богом, кото­рый при­зван выйти из этого мате­ри­аль­ного мира и соеди­ниться с Боже­ством, от кото­рого он неко­гда отпал. Поэтому вечное бла­жен­ство пони­ма­ется как соеди­не­ние души с Вер­хов­ным Боже­ствен­ным Абсо­лю­том, при этом сама душа все­цело рас­тво­ря­ется в Боге и лич­ность чело­века пол­но­стью исче­зает.

Но есть еще хри­сти­ан­ство. И то пони­ма­ние спа­се­ния, кото­рое оно пред­ла­гает чело­веку, ради­каль­ным обра­зом отли­ча­ется от всех воз­мож­ных схем, кото­рые поло­жены в основу других рели­гий мира.

С одной сто­роны, хри­сти­ан­ство ни в коей мере не отри­цает того, что Бог и чело­век нахо­дятся по разные сто­роны бытия, что Бог – это Творец, а чело­век – всего лишь тварь, огра­ни­чен­ная рам­ками про­стран­ства и вре­мени. Но, с другой сто­роны, хри­сти­ан­ство наста­и­вает, что та про­пасть, кото­рая дей­стви­тельно суще­ствует между Твор­цом и тварью, – пре­одо­лима и что чело­век может реально участ­во­вать в боже­ствен­ном бытии Святой Троицы, оста­ва­ясь при этом лич­но­стью и не рас­тво­ря­ясь все­цело во все­по­гло­ща­ю­щих пучи­нах Боже­ства. Говоря иными сло­вами, в хри­сти­ан­стве чело­век при­зван, оста­ва­ясь самим собой и не теряя своей лич­ност­ной уни­каль­но­сти, соеди­ниться со своим Твор­цом и стать богом по бла­го­дати.

Именно для дости­же­ния этой цели две тысячи лет назад в наш мир пришел Хри­стос. О Его земной жизни, учении, чуде­сах и повест­вуют четыре Еван­ге­лия, кото­рые были состав­лены Его уче­ни­ками. На первый взгляд про­по­ведь их Учи­теля похожа на про­по­ведь других фило­со­фов и про­ро­ков. Но это только на первый взгляд.

Дело в том, что в любой другой рели­гии мира лич­ность учи­теля зани­мает вто­ро­сте­пен­ное место по отно­ше­нию к тому учению, кото­рое он про­по­ве­дует. Даже если чело­век, кото­рый это учение несет другим людям, явля­ется его непо­сред­ствен­ным авто­ром, все равно на первом месте стоит учение, а уже на втором – его автор. Конечно, это не озна­чает, будто сам учи­тель не может поль­зо­ваться почи­та­нием. Наобо­рот, подав­ля­ю­щее боль­шин­ство рели­гий с огром­ным ува­же­нием отно­сятся к своим осно­ва­те­лям, воз­дают им высо­кие поче­сти и даже покло­ня­ются им. Но если пред­ста­вить себе, что по каким-то при­чи­нам имя осно­ва­теля той или иной рели­ги­оз­ной тра­ди­ции было забыто или вообще неиз­вестно, то этот факт ни в коей мере не повлиял бы на саму суть этой тра­ди­ции. Самое глав­ное – что именно про­по­ве­дует та или иная рели­гия. А кто про­по­ве­дует – это уже вопрос второй важ­но­сти.

В хри­сти­ан­стве все как раз наобо­рот. Глав­ное место в жизни веру­ю­щего чело­века зани­мает сам Хри­стос, а Его учение и запо­веди – это своего рода путе­во­ди­тели, ука­зы­ва­ю­щие верную дорогу и помо­га­ю­щие про­ло­жить пра­виль­ный марш­рут, в конце кото­рого стоит лич­ность нашего Боже­ствен­ного Учи­теля.

Я – свет миру ( Ин.8:12 ); Я – путь и истина и жизнь ( Ин.14:6 ); кто не берет креста своего и сле­дует за Мною, тот не достоин Меня ( Мф.10:38 ), – эти и подоб­ные им слова встре­ча­ются в Новом Завете очень часто, причем исхо­дят они не только из уст самого Спа­си­теля, но и от Его апо­сто­лов, кото­рые всегда видели в своем Учи­теле больше, чем просто про­рока или осно­ва­теля новой рели­гии. Они видели в Нем Сына Божьего и Бога, кото­рый пришел в этот мир спасти свое погиб­шее тво­ре­ние – чело­века. И вот уже две тысячи лет Цер­ковь вслед за апо­сто­лом Петром на каждой Литур­гии повто­ряет слова, став­шие глав­ными сло­вами каж­дого хри­сти­а­нина: «Верую, Гос­поди, и испо­ве­дую, что Ты – Хри­стос, Сын Бога Живого».

Итак, хри­сти­а­нин – это тот, кто верует во Христа. Вернее, тот, для кого Хри­стос явля­ется стерж­нем всей его жизни. Без этого глав­ней­шего усло­вия наша вера пре­вра­ща­ется в пустую фор­маль­ность, наши бого­слу­же­ния – в кра­си­вые спек­такли, а наша мораль – в про­стую игру в бисер. Это очень жест­кое и резкое утвер­жде­ние, но это дей­стви­тельно так: без Христа хри­сти­ан­ство ста­но­вится про­стой фило­со­фией, кото­рая может дать чело­веку очень многое. Фило­со­фия не дает лишь самого Христа. А без Христа спа­стись невоз­можно.

Кривое зер­кало апо­крифа

Но именно этой суще­ствен­ней­шей мысли (что без Христа нет спа­се­ния) как раз и нет ни в одном из апо­кри­фов вто­рого и тре­тьего типа. Глав­ной чертой любого под­лож­ного про­из­ве­де­ния, так или иначе име­ю­щего отно­ше­ние к хри­сти­ан­ству, явля­ется тот факт, что в нем Хри­стос высту­пает некой тех­ни­че­ской фигу­рой и не играет, по боль­шому счету, глав­ной роли. В апо­кри­фах он может быть кем угодно – учи­те­лем, настав­ни­ком, про­по­вед­ни­ком, высшим разу­мом, чудо­твор­цем или еще кем-то. Только одним Он там прин­ци­пи­ально не может быть – Любя­щим Богом, Рас­пи­на­ю­щимся ради спа­се­ния мира.

Про­ис­хо­дит это потому, что язы­че­ское созна­ние (кстати, и мате­ри­а­ли­сти­че­ское – тоже) ставит непре­одо­ли­мую стену между Твор­цом и тво­ре­нием. Падший чело­ве­че­ский ум не в силах вос­при­нять идею Бога, кото­рому не все равно, чем живет Его созда­ние. В целом такой подход поня­тен. Ведь апо­крифы вто­рого и тре­тьего круга роди­лись в ере­ти­че­ской среде, а любая ересь – это, прежде всего, выде­ле­ние какой-то одной детали из общего кон­тек­ста и воз­ве­де­ние ее во главу угла. Иными сло­вами, ересь – это сме­ще­ние при­о­ри­те­тов, когда вто­ро­сте­пен­ное ста­но­вится глав­ным, а глав­ное – вто­ро­сте­пен­ным.

А еще любое «соблаз­ни­тель­ное» учение рож­да­ется там, где Бог из глав­ной цели чело­ве­че­ского бытия пре­вра­ща­ется лишь в сред­ство дости­же­ния какого-либо блага. Для разных групп языч­ни­ков это благо пред­став­ля­лось по-раз­ному. Напри­мер, гно­стики-пан­те­и­сты, счи­тав­шие мир про­дол­же­нием боже­ствен­ного абсо­люта, стре­ми­лись к пол­ному рас­тво­ре­нию в «пучи­нах боже­ства», к все­це­лому уни­что­же­нию соб­ствен­ного лич­ност­ного начала и соеди­не­нию с Пер­во­ис­точ­ни­ком. Для этих ере­ти­ков Хри­стос был Божьим послан­ни­ком, кото­рый, по их мнению, пришел лишь для того, чтобы сооб­щить людям некое знание, спо­соб­ное гаран­ти­ро­ванно при­ве­сти избран­ных к наме­чен­ной цели. Другие авторы апо­кри­фов (напри­мер, мно­го­чис­лен­ных так назы­ва­е­мых «Еван­ге­лий дет­ства») делали акцент на чуде­сах, совер­ша­е­мых юным Иису­сом. Такая «мания чуда» понятна, поскольку в созна­нии авто­ров образ Мессии был тесно связан не с идеей Любя­щего Бога, а с кон­цеп­цией все­мо­гу­щего чудо­творца, кото­рый после апо­ка­лип­сиса воз­на­гра­дит всех спас­шихся пра­вед­ни­ков.

Но и многие апо­крифы пер­вого круга (то есть вполне цер­ков­ные по своему про­ис­хож­де­нию книги) имеют весьма свое­об­раз­ную осо­бен­ность, кото­рая в конеч­ном итоге и не поз­во­лила святым отцам внести их в корпус Нового Завета. Эти лите­ра­тур­ные памят­ники много гово­рят о нрав­ствен­но­сти, о вере, о спа­се­нии, но очень мало – о Христе. Он дан в них как бы «по умол­ча­нию». Под­ра­зу­ме­ва­ется, что чита­тель и так знает о Нем и что теперь ему важнее отве­тить на вопрос «как спа­стись», чем полу­чить инфор­ма­цию о самом Спа­си­теле. Такой подход в прин­ципе воз­мо­жен. Но он может исполь­зо­ваться только духовно зре­лыми людьми.

А Новый Завет – для всех, он уни­вер­са­лен, и поэтому сви­де­тель­ство­вать его книги должны о самом глав­ном – о Боге, «нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния сошед­шего с Небес». Если же ново­на­чаль­ному хри­сти­а­нину начать сразу гово­рить о «меха­низме» спа­се­ния, то суще­ствует огром­ный риск, что такой веру­ю­щий так и не увидит за всем этим насто­я­щего Спа­си­теля. Под­лин­ное Еван­ге­лие гово­рит прежде всего и глав­ным обра­зом – о Христе. Именно из таких – и только из таких – книг и был, в конце концов, состав­лен кано­ни­че­ский свод.

Читая в газе­тах или Интер­нете оче­ред­ное сооб­ще­ние о том, что где-то опять най­дено некое писа­ние, кото­рое якобы про­ли­вает свет на учение Церкви и рас­ска­зы­вает, напри­мер, о том, что Иисус вырос в Тибете, важно задать себе один вопрос: «А хочу ли я верить в этого Христа?» Если чита­телю подоб­ных сен­са­ций дей­стви­тельно дорог Иисус из Наза­рета как один из учи­те­лей пра­вед­но­сти, тво­рив­ший чудеса и при­зы­вав­ший всех к любви и состра­да­нию, – то, пожа­луй, можно и дальше вни­мать этим ново­стям. Но если чело­веку дорог тот Хри­стос, Кото­рый даро­вал нам Свою Цер­ковь – Бог и Спа­си­тель всей все­лен­ной, при­зы­ва­ю­щий нас к Себе, то в таком случае логично было бы вся­че­ски отме­тать подоб­ные вещи и дове­риться опыту святых, уже давно ска­зав­ших свое слово в отно­ше­нии подоб­ных «писа­ний» и всей своей жизнью явив­ших вер­ность тем самым исти­нам, кото­рые откры­ва­ются в кано­ни­че­ских книгах Нового Завета.

Источник

Апокрифы: что скрывают «запретные книги»?

Что стоит за «сенсациями» о Христе

Приблизительное время чтения: 16 мин.

Что такое апокрифы? Как, когда и почему они появлялись? Насколько Иисус апокрифов отличен от Спасителя, вера в которого веками хранится Церковью? И самое главное — есть ли в этих памятниках христианской литературы нечто такое, что было бы принципиально важным для верующего, но при этом тщательно скрывается от «простых людей» и доступно лишь «посвященным»?

Время от времени средства массовой информации взрываются очередной сенсацией на тему библейских текстов. При всем разнообразии подобные новости сводятся к одной схеме: наконец исследователям удалось обнаружить древние письменные источники, которые позволяют по-другому взглянуть на историю христианства и даже показывают, что Церковь-де учит совсем не тому, о чем говорил Христос и Его первые последователи.

apokrifi12132

Спустя некоторое время, когда ажиотаж спадает, как правило, выясняется, что найденный письменный памятник является не чем иным, как копией или вариантом старинного и давно известного апокрифа, с которым историки имели дело и раньше, и что ничего принципиально нового в обретенной находке не содержится.

Однако, несмотря на очевидное желание создать сенсацию на пустом месте, авторы и самих апокрифов, и громких сообщений о них проделывают весьма серьезную работу. Ее цель — предложить неискушенному читателю и зрителю иной образ Христа, зачастую разительно непохожий на тот, о котором свидетельствует церковная традиция.

Что такое апокриф?

Те, кому сейчас больше сорока лет, прекрасно помнят детские книжки советской эпохи. Красивые, добрые, интересные произведения, где герои побеждали зло, показывая примеры мужества, взаимопомощи, верности и любви. Но были и такие издания, в которых ребенку тенденциозно рассказывалось о большевистской партии, революционерах, «дедушке Ленине» и других аналогичных понятиях и личностях. Авторы этих публикаций сознательно умалчивали о негативных чертах тех, о ком они писали, предлагая юному читателю лубочный и во многом выдуманный портрет того или иного деятеля, четко деля мир на «хороших» своих и «плохих» чужих.

На языке Церкви такое творчество и называется апокрифами — так обозначаются тексты, которые каким-либо образом относятся к христианству, но имеют весьма сомнительное происхождение. Но прежде чем приобрести именно такое значение, этот термин претерпел немало видоизменений.

Слово «апокриф» переводится с древнегреческого языка как «тайный», «сокровенный». Изначально оно было почти что ругательством и применялось для обозначения еретических книг, которые использовали в своем тесном кругу сектанты, выдававшие себя за христиан и считавшие, будто именно они обладают спасительным знанием, недоступным «обычным смертным». Необычность исповедуемого учения, а также замкнутость самих этих сект заставляла их адептов скрывать свои истинные постулаты и открывать тайные записи лишь самым посвященным и «достойным», по их мнению, людям.

Со временем, когда гностицизм (так называется ряд различных оккультно-мистических верований, которые были распространены в Римской империи и Передней Азии во II—III веках) стал активно полемизировать с Церковью, апокрифические писания сделались достоянием широких масс и перестали быть тайными. Но само понятие апокрифа осталось. Теперь еретики влагали в него сакральный смысл и настаивали, что именно в их сочинениях содержится истина, а Евангелие и прочие Писания якобы являются искажением и переработкой подлинных слов Христа. Отныне для еретиков апокриф являлся «сокровенным» не столько в силу своего «подпольного происхождения», сколько в силу того, что в нем содержится некая очень важная информация, доступная для понимания лишь самым «просвещенным» и «продвинутым». Конечно, эти тексты мог читать и простой человек. Но он, по мнению сектантов, не смог бы увидеть в них скрытого таинственного смысла, который видел гностик.

Однако это понятие имеет еще и положительный смысл, ведь апокрифы создавались не только в еретической среде. Члены Церкви тоже довольно часто брались за перо и фиксировали то, что современные исследователи отнесли бы к разряду народного творчества. Эти письменные памятники содержали жизнеописания святых, апостолов и Спасителя, рассказывали о различных чудесах либо же систематизировали нравственное учение Церкви. Так к началу IV века сформировался очень мощный пласт христианской литературы, который, помимо всего прочего, претендовал и на то, чтобы занять место наравне со Священным Писанием.

В конечном итоге к концу эпохи гонений святым отцам удалось выработать так называемый Канон священных книг — список апостольских творений, происхождение которых не подлежит никакому сомнению. В отношении остальных писаний, претендовавших на то, чтобы занять свое место в Библии, но так и не занявших его, у Церкви сложилась очень гибкая позиция, которая сохраняется до сих пор. Исходя из нее, весь блок апокрифов можно условно разделить на три группы литературных памятников.

Три типа апокрифов

Если у человека верующего, но не очень хорошо знающего церковную традицию, спросить, почему Церковь вспоминает события, о которых не написано в Евангелии, — например, сошествие Спасителя в ад или Успение Богородицы, — то вопрос поставит нашего собеседника в неловкое положение. Люди же более осведомленные ответят, что и Рождество Девы Марии, и Ее детство, и юность Христа, и некоторые события после Христовых Страстей, — все это известно нам благодаря Священному Преданию, имеющему множество форм. И что новозаветные книги — лишь одна из них. Всё, о чем молчат канонические Евангелия, мы знаем из апокрифов первого — «положительного» — типа, представляющих собой письменную фиксацию именно того Предания, которое хранится Церковью со дня ее основания.

Таких «положительных», т. е. признаваемых Церковью, апокрифов довольно много: известно около десятка книг, которые служат как бы дополнением к основным новозаветным писаниям. К ним, например, можно отнести:

Однако, несмотря на то, что они обладают довольно почтенным возрастом, Церковь так и не приравняла их к подлинным Евангелиям, Книге Деяний и Посланиям Апостольским. И на то был ряд очень веских причин.

Во-первых, большинство апокрифов как минимум на четверть века младше самого позднего из дошедших до нас новозаветных текстов — Евангелия от Иоанна и Книги Откровения. То есть лично апостолами эти писания не могли быть написаны, хотя, бесспорно, в целом они отражают ту традицию, которая сложилась еще в апостольские времена.

Во-вторых, практически все церковные апокрифы созданы анонимами, которые сознательно подписывались именами известных первохристианских писателей. Вообще-то в этом не было ничего зазорного — во времена Античности и Средневековья так поступали довольно часто, притом отнюдь не из желания прославиться или разбогатеть (хотя случалось и такое), а просто потому, что произведения известных авторов имели больше шансов найти своего читателя. Однако аноним есть аноним, и святые отцы, утвердившие библейский канон, прекрасно видели, где действительно очередное Павлово послание, а где — более поздний подлог, хотя схожий по стилистике с оригиналом, но все же имеющий некоторые отличия. В итоге книги, происхож­дение которых оказалось под сомнением, так и не вошли в состав Библии.

А третья причина логически вытекает из второй: анонимные писания, не включенные Церковью в состав канонических книг Писания, не содержат в себе ничего, что не содержалось бы в канонических текстах. Как правило, апокрифические сборники либо являются пересказом благочестивых историй, либо повторением уже известных фраз и мыслей, высказанных Спасителем и Его учениками. Проще говоря, в этих книгах Церковь не увидела ничего принципиально нового и, дабы избежать тавтологии, не стала освящать спорные творения своим авторитетом. Кроме того, была еще одна причина такого, казалось бы, предвзятого отношения к этим текстам, но о ней — чуть ниже. Пока же обратимся к двум другим типам апокрифов.

Это уже бесспорно «ложные писания», которые имеют сектантское происхождение и относятся к книгам, могущим внести смуту в сердца верующих. Среди них особо выделяются:

Точную дату их создания зачастую трудно установить, но чаще всего это рубеж Античности и Средневековья. Первые такие фальшивки начали создаваться уже в III веке, и процесс этот длился вплоть до века IX, а то и дольше. Появление основного массива подобных писаний связано с ростом числа христиан в эпоху гонений. Это было время, когда, с одной стороны, Церковь была вынуждена конспирироваться и ограничивать проповедь. С другой же стороны, само мученичество сотен тысяч христиан уже было сильнейшей проповедью, на которую откликались ищущие Бога сердца. Однако, пройдя этап первичной подготовки и приняв Крещение, многие новые христиане так не смогли до конца порвать со своим языческим прошлым и оставить прежние заблуждения. В итоге возникала ситуация, когда эти люди накладывали на евангельскую систему ценностей какие-то свои личные мировоззренческие представления. Вместе того чтобы смотреть на мир глазами Евангелия, они на само Евангелие продолжали смотреть глазами язычников.

В результате такого переосмысления и появился целый пласт апокрифов второго типа, в которых можно встретить и Христа, и церковную лексику, которая, однако, наполнена совершенно иным, не евангельским, содержанием. В создаваемых вчерашними язычниками книгах еще находилось место подлинным христианским мотивам, но они уже сильно «разбавлялись» чисто философскими и даже оккультными элементами.

И все же главную опасность представляли не первые два типа, а третий. Эта группа апокрифов имеет уже стопроцентно сектантское происхождение. Они создавались в разное время, разными людьми, но с одной и той же целью — смутить верующих. Яркий пример — «Тибетское евангелие». Принцип, как всегда, был очень прост: какая-либо еретическая концепция сознательно облекалась в христианские формы, а получавшиеся в ходе такого «творчества» произведения распространялись под именами известных апостолов и святых. Конечно, чаще всего подлог удавалось вовремя обнаружить и предотвратить его хождение среди христиан. Но было немало и таких случаев, когда еретики добивались своего, и им удавалось переманить в свои секты некоторых верующих. Временами такие апокрифы создавались не путем «придумывания» чего-то нового, а в результате «глубокой редактуры» уже известных канонических текстов. В любом случае это создавало серьезную проблему, поскольку подделки зачастую были настолько искусными, что выявить их могли только духовно зрелые и богословски «подкованные» люди.

В принципе, такая же ситуация наблюдается и сейчас, когда авторы «сенсаций» предлагают читателю «продукт», на страницах которого Христос выглядит чуточку иначе, чем в Евангелии. И тут возникает вопрос: а так ли уж это важно? Ведь, казалось бы, это лишь детали. Однако на самом деле есть принципиальная разница между Иисусом апокрифов и Спасителем, каким Его видит Церковь.

Христос глазами Евангелия

Евангелие — настоящее каноническое Евангелие — являет нам одну очень важную истину, на которую сегодня довольно часто не обращают должного внимания. Эту истину каждый из нас знает с детства. Ее суть состоит в том, что христианин призван верить во Христа. Эта вера, а точнее — это призвание является главной особенностью христианства, которая выделяет его из ряда других религиозных систем мира.

Если мы попробуем ответить на вопрос, в чем состоит суть религии, то не ошибемся, если скажем, что основная задача, стоящая перед всеми религиозными системами мира, — дать человеку спасение. Но вся проблема в том, что разные религии понимают спасение по-разному и соответственно предлагают разные способы его достижения.

Первая и наиболее многочисленная группа религий считает, что суть спасения состоит в том, чтобы после смерти человек получил комфортную и радостную вечную жизнь. Для того чтобы ее достичь, необходимо здесь, на земле, выполнить определенный ряд норм и предписаний. Эти нормы в разных религиях могут не совпадать. Однако принцип один и тот же: если человек правильно выполняет эти предписания, то вечная жизнь после смерти ему гарантирована. Если же человек эти нормы нарушал или не выполнял вовсе, тогда ему грозит вечное наказание. Но, какая бы участь ни постигла человека, в любом случае после смерти он не может участвовать в жизни Божества. Он может наслаждаться красотами райских садов, его могут ожидать самые различные удовольствия, но путь к Богу для него закрыт. По мнению этой группы религий, между Божеством и человеком лежит огромная пропасть. И эту пропасть человек не может перейти ни в земной, ни в загробной жизни.

Есть другая группа религий. Они считают, что существует только Бог, а все остальное — это всего лишь «осколки» Божества, которые оторвались от своего Источника и «забыли» о своем происхождении. Человек в этих религиях тоже считается богом, который призван выйти из этого материального мира и соединиться с Божеством, от которого он некогда отпал. Поэтому вечное блаженство понимается как соединение души с Верховным Божественным Абсолютом, при этом сама душа всецело растворяется в Боге и личность человека полностью исчезает.

Но есть еще христианство. И то понимание спасения, которое оно предлагает человеку, радикальным образом отличается от всех возможных схем, которые положены в основу других религий мира.

С одной стороны, христианство ни в коей мере не отрицает того, что Бог и человек находятся по разные стороны бытия, что Бог —это Творец, а человек — всего лишь тварь, ограниченная рамками пространства и времени. Но, с другой стороны, христианство настаивает, что та пропасть, которая действительно существует между Творцом и тварью, — преодолима и что человек может реально участвовать в божественном бытии Святой Троицы, оставаясь при этом личностью и не растворяясь всецело во всепоглощающих пучинах Божества. Говоря иными словами, в христианстве человек призван, оставаясь самим собой и не теряя своей личностной уникальности, соединиться со своим Творцом и стать богом по благодати.

Именно для достижения этой цели две тысячи лет назад в наш мир пришел Христос. О Его земной жизни, учении, чудесах и повествуют четыре Евангелия, которые были составлены Его учениками. На первый взгляд проповедь их Учителя похожа на проповедь других философов и пророков. Но это только на первый взгляд.

Дело в том, что в любой другой религии мира личность учителя занимает второстепенное место по отношению к тому учению, которое он проповедует. Даже если человек, который это учение несет другим людям, является его непосредственным автором, все равно на первом месте стоит учение, а уже на втором — его автор. Конечно, это не означает, будто сам учитель не может пользоваться почитанием. Наоборот, подавляющее большинство религий с огромным уважением относятся к своим основателям, воздают им высокие почести и даже поклоняются им. Но если представить себе, что по каким-то причинам имя основателя той или иной религиозной традиции было забыто или вообще неизвестно, то этот факт ни в коей мере не повлиял бы на саму суть этой традиции. Самое главное — что именно проповедует та или иная религия. А кто проповедует — это уже вопрос второй важности.

В христианстве все как раз наоборот. Главное место в жизни верующего человека занимает сам Христос, а Его учение и заповеди — это своего рода путеводители, указывающие верную дорогу и помогающие проложить правильный маршрут, в конце которого стоит личность нашего Божественного Учителя.

Я — свет миру (Ин 8:12); Я — путь и истина и жизнь (Ин 14:6); кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня (Мф 10:38), — эти и подобные им слова встречаются в Новом Завете очень часто, причем исходят они не только из уст самого Спасителя, но и от Его апостолов, которые всегда видели в своем Учителе больше, чем просто пророка или основателя новой религии. Они видели в Нем Сына Божьего и Бога, который пришел в этот мир спасти свое погибшее творение — человека. И вот уже две тысячи лет Церковь вслед за апостолом Петром на каждой Литургии повторяет слова, ставшие главными словами каждого христианина: «Верую, Господи, и исповедую, что Ты — Христос, Сын Бога Живого».

Итак, христианин — это тот, кто верует во Христа. Вернее, тот, для кого Христос является стержнем всей его жизни. Без этого главнейшего условия наша вера превращается в пустую формальность, наши богослужения — в красивые спектакли, а наша мораль — в простую игру в бисер. Это очень жесткое и резкое утверждение, но это действительно так: без Христа христианство становится простой философией, которая может дать человеку очень многое. Философия не дает лишь самого Христа. А без Христа спастись невозможно.

Кривое зеркало апокрифа

apokrifi12134

Но именно этой существеннейшей мысли (что без Христа нет спасения) как раз и нет ни в одном из апокрифов второго и третьего типа. Главной чертой любого подложного произведения, так или иначе имеющего отношение к христианству, является тот факт, что в нем Христос выступает некой технической фигурой и не играет, по большому счету, главной роли. В апокрифах он может быть кем угодно — учителем, наставником, проповедником, высшим разумом, чудотворцем или еще кем-то. Только одним Он там принципиально не может быть — Любящим Богом, Распинающимся ради спасения мира.

Происходит это потому, что языческое сознание (кстати, и материалистическое — тоже) ставит непреодолимую стену между Творцом и творением. Падший человеческий ум не в силах воспринять идею Бога, которому не все равно, чем живет Его создание. В целом такой подход понятен. Ведь апокрифы второго и третьего круга родились в еретической среде, а любая ересь — это, прежде всего, выделение какой-то одной детали из общего контекста и возведение ее во главу угла. Иными словами, ересь — это смещение приоритетов, когда второстепенное становится главным, а главное — второстепенным.

А еще любое «соблазнительное» учение рождается там, где Бог из главной цели человеческого бытия превращается лишь в средство достижения какого-либо блага. Для разных групп язычников это благо представлялось по-разному. Например, гностики-пантеисты, считавшие мир продолжением божественного абсолюта, стремились к полному растворению в «пучинах божества», к всецелому уничтожению собственного личностного начала и соединению с Первоисточником. Для этих еретиков Христос был Божьим посланником, который, по их мнению, пришел лишь для того, чтобы сообщить людям некое знание, способное гарантированно привести избранных к намеченной цели. Другие авторы апокрифов (например, многочисленных так называемых «Евангелий детства») делали акцент на чудесах, совершаемых юным Иисусом. Такая «мания чуда» понятна, поскольку в сознании авторов образ Мессии был тесно связан не с идеей Любящего Бога, а с концепцией всемогущего чудотворца, который после апокалипсиса вознаградит всех спасшихся праведников.

Но и многие апокрифы первого круга (то есть вполне церковные по своему происхождению книги) имеют весьма своеобразную особенность, которая в конечном итоге и не позволила святым отцам внести их в корпус Нового Завета. Эти литературные памятники много говорят о нравственности, о вере, о спасении, но очень мало — о Христе. Он дан в них как бы «по умолчанию». Подразумевается, что читатель и так знает о Нем и что теперь ему важнее ответить на вопрос «как спастись», чем получить информацию о самом Спасителе. Такой подход в принципе возможен. Но он может использоваться только духовно зрелыми людьми.

А Новый Завет — для всех, он универсален, и поэтому свидетельствовать его книги должны о самом главном — о Боге, «нас ради человек и нашего ради спасения сошедшего с Небес». Если же новоначальному христианину начать сразу говорить о «механизме» спасения, то существует огромный риск, что такой верующий так и не увидит за всем этим настоящего Спасителя. Подлинное Евангелие говорит прежде всего и главным образом — о Христе. Именно из таких — и только из таких — книг и был, в конце концов, составлен канонический свод.

Читая в газетах или Интернете очередное сообщение о том, что где-то опять найдено некое писание, которое якобы проливает свет на учение Церкви и рассказывает, например, о том, что Иисус вырос в Тибете, важно задать себе один вопрос: «А хочу ли я верить в этого Христа?» Если читателю подобных сенсаций действительно дорог Иисус из Назарета как один из учителей праведности, творивший чудеса и призывавший всех к любви и состраданию, — то, пожалуй, можно и дальше внимать этим новостям. Но если человеку дорог тот Христос, Который даровал нам Свою Церковь — Бог и Спаситель всей вселенной, призывающий нас к Себе, то в таком случае логично было бы всячески отметать подобные вещи и довериться опыту святых, уже давно сказавших свое слово в отношении подобных «писаний» и всей своей жизнью явивших верность тем самым истинам, которые открываются в канонических книгах Нового Завета.

Источник

Оцените статью
Добавить комментарий

Adblock
detector