Особенности преданий как жанра

girl 2366438 1920 Советы на день

Характеристика жанра преданий

dark fb.4725bc4eebdb65ca23e89e212ea8a0ea dark vk.71a586ff1b2903f7f61b0a284beb079f dark twitter.51e15b08a51bdf794f88684782916cc0 dark odnoklas.810a90026299a2be30475bf15c20af5b

caret left.c509a6ae019403bf80f96bff00cd87cd

caret right.6696d877b5de329b9afe170140b9f935

Предание — это рассказ о прошлом, иногда очень отдален­ном. Предание изображает действительность в обыденных фор­мах, хотя при этом обязательно используется вымысел, а иногда даже фантастика. Основное назначение преданий — сохранять память о национальной истории. Предания стали записываться раньше многих фольклорных жанров, так как были важным ис­точником для летописцев. В большом количестве предания бы­туют в устной традиции и в наши дни.

Предания — это «устная летопись», жанр несказочной прозы с установкой на историческую достоверность. Само слово «пре­дание» означает ‘передавать, сохранять’. Для преданий харак­терны ссылки на старых людей, предков. События преданий кон­центрируются вокруг исторических деятелей, которые незави­симо от своего социального положения (будь то царь или пред­водитель крестьянского восстания) предстают чаще всего в иде­альном свете.

Любое предание исторично в своей основе, потому что толч­ком к его созданию всегда служит подлинный факт: война с иноземными захватчиками, крестьянский бунт, крупное строи­тельство, венчание на царство и проч. Вместе с тем предание не тождественно реальности. Как фольклорный жанр оно имеет право на художественный вымысел, предлагает собственную интерпретацию истории. Сюжетный вымысел возникает на ос­нове исторического факта (например, после пребывания в дан­ном пункте героя предания). Вымысел не противоречит истори­ческой правде, а, напротив, способствует ее выявлению.

В июле 1983 г. во время фольклорной практики студенты МПГУ в подмосковном Подольске записали от А. А. Воронцова, 78 лет, предание о происхождении названия этого города. Исторически достоверно, что Петр I посещал Подольск. Предание выражает негативное отношение народа к его жене-иноземке (Екатерине I), ради которой законная цари­ца была сослана в монастырь (см. в Хрестоматии).

Известны два основных пути создания преданий: 1) обобще­ние воспоминаний; 2) обобщение воспоминаний и их оформле­ние с использованием уже готовых сюжетных схем. Второй путь характерен для многих преданий. Общие мотивы и сюжеты пе­реходят из века в век (иногда как мифы или легенды), будучи связываемы с разными событиями и лицами. Существуют по­вторяющиеся топонимические сюжеты (например, о провалив­шихся церквах, городах). Обычно такие сюжеты окрашивают по­вествование в сказочно-легендарные тона, однако они способ­ны передавать что-то важное для своей эпохи.

Одним из международных является сюжет о том, как царь усмирил разбушевавшуюся водную стихию. (Его, например, относили к персидс­кому царю Ксерксу.) В русской устной традиции сюжет стал фигуриро­вать в преданиях об Иване Грозном и о Петре I (см. в Хрестоматии).

Сюжеты о Степане Разине также впоследствии прикреплялись к дру­гим персонажам. Например, В. И. Чапаева, подобно Разину, не берет никакая пуля; он фантастически освобождается из плена (нырнув в ков­шик с водой или уплыв в нарисованной на стене лодке) и проч.

И все же событие предания изображается как единичное, за­конченное, неповторимое.

Предание повествует об общезначимом, важном для всех. Это влияет на отбор материала: тема предания всегда общенародно­го значения или важна для жителей данной местности. Харак­тер конфликта — национальный либо социальный. Соответствен­но персонажи — это представители государства, нации, конк­ретных классов или сословий.

В преданиях выработались особые приемы изображения ис­торического прошлого. Проявляется внимание к частностям боль­шого события. Общее, типическое изображается посредством частного, конкретного. Преданиям свойственна локализация — географическая приуроченность к селу, озеру, горе, дому и т. п. Достоверность сюжета подкрепляется разнообразными матери­альными свидетельствами — так называемыми «следами» героя (им построена церковь, проложена дорога, подарена вещь).

В Олонецкой губ. показывали серебряные чарки и полтинники, якобы подаренные Петром I; в Жигулях все находимые в земле старинные вещи и человеческие кости приписывались разинцам.

Распространенность преданий неодинакова. Предания о ца­рях бытовали на всей территории государства, а предания о дру­гих деятелях русской истории рассказывались преимущественно в той местности, где эти люди жили и действовали.

640 1

Так, летом 1982 г. фольклорная экспедиция МПГУ записала в д. Дорофеево Островского р-на Костромской обл. от крестьянина Д. И. Яровицына, 87 лет, предание «Об Иване Сусанине» (см. в Хресто­матии).

Сюжеты преданий, как правило, одномотивные. Вокруг пер­сонажа могли развиваться сводные (контаминированные) пре­дания; возникали сюжетные циклы.

В преданиях существуют свои способы изображения героев. Обычно персонаж только называется, а в эпизоде предания по­казывается какая-то одна его черта. В начале или в конце пове­ствования допускаются прямые характеристики и оценки, необ­ходимые для того, чтобы образ был правильно понят. Они выс­тупают не как личное суждение, а как общее мнение (о Петре I: Вот оно царь — так царь, даром хлеба не ел; лучше бурлака рабо­тал; об Иване Сусанине: . ведь он спасал не царя, а Россию.).

Портрет (наружность) героя изображался редко. Если порт­рет появлялся, то был лаконичен (например: разбойники — си­лачи, красавцы, статные молодцы в красных рубахах). Портрет­ная деталь (например, костюм) могла быть связана с развитием сюжета: неузнанный царь ходит переодетым в простое платье; разбойник является на пир в генеральском мундире.

Ученые выделяют разные жанровые разновидности преданий. Среди них называются предания исторические, топонимичес­кие, этногенетические, о заселении и освоении края, о кла­дах, этиологические, культурологические — и многие другие. Приходится признать, что все известные классификации услов­ны, так как универсального критерия предложить невозможно. Часто предания подразделяются на две группы: исторические и топонимические. Однако историческими являются все преда­ния (уже по их жанровой сущности); следовательно, любое то­понимическое предание также исторично.

По признаку воздействия формы или содержания других жан­ров среди преданий выделяются группы переходных, периферий­ных произведений. Легендарные предания — это предания с мотивом чуда, в которых исторические события осмыслены с ре­лигиозной точки зрения. Иное явление — сказочные сюжеты, при­уроченные к историческим лицам (см. в Хрестоматии сюжет о Петре I и кузнеце — известного сказочника Ф. П. Господарева).

Источник

Особенности преданий как жанра

Предание — жанр фольклорной несказочной прозы, разрабатывающий историческую тематику в ее народной трактовке.

Предание — это рассказ о прошлом, иногда очень отдаленном. Само слово «предание» означает «передавать, сохранять». Предание изображает действительность в обыденных формах, хотя при этом обязательно используется вымысел, а иногда даже фантастика. Основное назначение преданий — сохранять память о национальной истории. Предания стали записываться раньше многих фольклорных жанров, так как были важным источником для летописцев. В большом количестве предания бытуют в устной традиции и в наши дни.

Для преданий характерны ссылки на старых людей, предков. События преданий концентрируются вокруг исторических деятелей, которые независимо от своего социального положения (будь то царь или предводитель крестьянского восстания) предстают чаще всего в идеальном свете.

Любое предание исторично в своей основе, потому что толчком к его созданию всегда служит подлинный факт: война с иноземными захватчиками, крестьянский бунт, крупное строительство, венчание на царство и проч. Вместе с тем предание не тождественно реальности. Как фольклорный жанр оно имеет право на художественный вымысел, предлагает собственную интерпретацию истории. Сюжетный вымысел возникает на основе исторического факта (например, после пребывания в данном пункте героя предания). Вымысел не противоречит исторической правде, а, напротив, способствует ее выявлению.

Отличие от других жанров

В отличие от легенд, которые ориентированы на объяснение происхождения природных и культурных явлений и их моральную оценку, сюжеты преданий связаны с историей, историческими личностями, локальной топонимикой. От других жанров фольклорной несказочной прозы — легенд и быличек — отличаются рядом признаков: содержание преданий — исторические события и деяния исторических персонажей, действующие лица — исторические или «квазиисторические» личности (цари, правители, разбойники), мифо-эпические персонажи (великаны, мифологизированные аборигены края, первопоселенцы, воинственные противники). Для преданий характерно повествование от третьего лица (действие отнесено к прошлому, рассказчик не является очевидцем событий). Коллективная память фиксирует исторические факты не только в рамках местных топонимических легенд, но связывает сведения о конкретных событиях с представлениями о миротворении, вводит то и другое в единый историко-мифологический нарратив, охватывающий события от библейской древности до современности. В рассказах об исторических лицах и событиях действуют те же механизмы мифологизации, что и в фольклорных легендах, так или иначе связанных с каноническими и апокрифическими текстами.

Создание преданий

Известны два основных пути создания преданий: 1) обобщение воспоминаний; 2) обобщение воспоминаний и их оформление с использованием уже готовых сюжетных схем. Второй путь характерен для многих преданий. Общие мотивы и сюжеты переходят из века в век (иногда как мифы или легенды), будучи связываемы с разными событиями и лицами. Существуют повторяющиеся топонимические сюжеты (например, о провалившихся церквах, городах). Обычно такие сюжеты окрашивают повествование в сказочно-легендарные тона, однако они способны передавать что-то важное для своей эпохи.

Предание повествует об общезначимом, важном для всех. Это влияет на отбор материала: тема предания всегда общенародного значения или важна для жителей данной местности. Характер конфликта — национальный либо социальный. Соответственно персонажи — это представители государства, нации, конкретных классов или сословий.

В преданиях выработались особые приемы изображения исторического прошлого. Проявляется внимание к частностям большого события. Общее, типическое изображается посредством частного, конкретного. Преданиям свойственна локализация — географическая приуроченность к селу, озеру, горе, дому и т. п. Достоверность сюжета подкрепляется разнообразными материальными свидетельствами — так называемыми «следами» героя (им построена церковь, проложена дорога, подарена вещь)

Способы изображения героев

Портрет (наружность) героя изображался редко. Если портрет появлялся, то был лаконичен (например: разбойники — силачи, красавцы, статные молодцы в красных рубахах). Портретная деталь (например, костюм) могла быть связана с развитием сюжета: неузнанный царь ходит переодетым в простое платье; разбойник является на пир в генеральском мундире.

Разновидности преданий

Ученые выделяют разные жанровые разновидности преданий. Среди них называются предания исторические, топонимические, этногенетические, о заселении и освоении края, о кладах, этиологические, культурологические — и многие другие. Приходится признать, что все известные классификации условны, так как универсального критерия предложить невозможно. Часто предания подразделяются на две группы: исторические и топонимические. Однако историческими являются все предания (уже по их жанровой сущности); следовательно, любое топонимическое предание также исторично.

По признаку воздействия формы или содержания других жанров среди преданий выделяются группы переходных, периферийных произведений. Легендарные предания — это предания с мотивом чуда, в которых исторические события осмыслены с религиозной точки зрения. Иное явление — сказочные сюжеты, приуроченные к историческим лицам (см. в Хрестоматии сюжет о Петре I и кузнеце — известного сказочника Ф. П. Господарева).

Основные циклы преданий

В репертуаре русских преданий можно выделить следующие основные циклы: древнейшие предания, предания о «справедливом царе», предания о предводителях народных движений, предания о разбойниках и кладах.

Древнейшие предания

Древнейшие предания появились в то время, когда сверхъестественные персонажи родоплеменных мифов были заменены обычными людьми (А. Н. Афанасьев назвал этот процесс «низведением богов с неба на землю»). Предания повествуют о расселении славянских племен и об их родоначальниках, с именами которых связывалось название самих племен: Чех, Лех, Рус, Радим, Вятка. В преданиях о первых русских князьях фиксируется их близость к народу (перевозчики Кий, Ольга; сын князя и рабыни Владимир I). Рассказывается о важных событиях их жизни, о смерти князей (смерть Олега от любимого коня; убийство древлянами Игоря и месть его жены Ольги). Сообщается о построении и укреплении первых русских городов (Киева, Переяславля и других); об обороне этих городов и военных хитростях осажденных жителей (например, предание «О Белгородском киселе» — см. в Хрестоматии).

Большое количество преданий посвящено борьбе Древней Руси с внешними врагами, а также междуусобным войнам. Прославляются подвиги отдельных людей, не покорившихся врагам — мужчин, женщин и даже детей. Это подвиг киевского отрока, жившего в X в., который пробрался через лагерь печенегов к русскому войску за подмогой; поединок молодого силача Кожемяки с громадным печенежином; подвиг рязанцев в XIII в.: Евпатия Коловрата и княгини Евпраксии — и другие.

Предания о справедливом царе

Предания о справедливом царе связаны с именами Ивана IV (Грозного) и Петра I.

Предания об Иване Грозном отразили борьбу царя с феодальной верхушкой, боярами. Ряд преданий связан с Казанским походом (в их числе и фантастический сюжет о наказании Волги). Иван Грозный становится кумом приютившего его крестьянина, и даже известно предание об избрании Ивана Грозного в цари из мужиков (см. в Хрестоматии). Особую группу составляют предания новгородцев о разгроме Новгорода в 1571 г. В них выражено резко отрицательное отношение к царю и опричнине (о Марфе Посаднице; о потоплении новгородцев в Волхове; о чуде, заставившем Ивана Грозного раскаяться: убитый митрополит Корнилий взял в руки свою отрубленную голову и шел за царем по пятам; о происхождении валдайских колокольчиков из разбитого вечевого колокола; о юродивом Миколке, обличавшем царя при его въезде во Псков: «Ивашка, Ивашка, ешь хлеб-соль, а не человечью кровь!»).

Предания о Петре I сформировались позднее, поэтому образ царя в них более конкретен. Группа сюжетов сохраняет память об исторических фактах: русско-шведской войне, строительстве Ладожского канала (канавы), строительстве корабельных верфей. Самая многочисленная группа преданий — о взаимоотношениях Петра I с представителями разных социальных групп и профессий. Царь ест у бедной крестьянки мурзовку (хлеб в квасу); ценит полезные советы солдата; крестит солдатских детей; заставляет бояр работать в кузнице; псковским монахам велит строить оборонительные укрепления — и проч. Известны предания на тему «Петр I—мастер». Царь учился за границей лить пушки, строить корабли; инкогнито работал на заводах и верфях. Он перенимал ремесло и у русских мастеровых. Вместе с тем Петр I так и не смог сплести лаптя.

С образами Ивана Грозного и Петра I связаны многие топонимические предания; к этим персонажам прикреплены сказочные сюжеты («Гуси с Руси», «Беспечальный монастырь», «Горшеня», «Грозный и вор», «Петр I и солдат»).

Предания о предводителях народных движений

Предания о предводителях народных движений дополняли утопическую мечту народа о справедливом царе.

В фольклоре самый ранний исторический образ народного предводителя — атаман сибирских казаков Ермак Тимофеевич, победивший сибирского хана Кучума. Цикл преданий о Ермаке складывался одновременно с циклом об Иване Грозном (в конце XVI — начале XVIII в.). Образ Ермака впитал эпические черты былинных богатырей и окрашен народными представлениями о «благородном разбойнике». Основная группа сюжетов о Ермаке связана с его Сибирским походом (кто был Ермак; цель похода; с кем шел Ермак; победа Ермака; гибель Ермака).

Предания о разбойниках и кладах

Предания о разбойниках и кладах рассказывались повсюду в России, так как повсеместно были известны места, связанные с разбойниками, и места, где они будто бы зарыли клады. Типологический образ «благородного разбойника» (герой грабит богатых и заступается за бедных) представал во многочисленных локальных вариациях (Чуркин, Рощин, Сорока). При этом использовались общие сюжеты, воссоздающие типическую био-» график» разбойника. В ней обязательно разъяснялось, что именно побудило героя сделаться разбойником; изображалась чисто русская картина речных разбоев, разбойная удаль и ловкость. Трагический конец судьбы разбойника обязателен.

Широко распространены предания о разбойнике Кудеяре, которые отразили генетическую связь сюжетов о кладах с мифологией. Древний пласт образа Кудеяра восходит к таинственному и могущественному существу, хозяину земных недр и скрытых в них ценностей. Само слово «Кудеяр» означает буйного мятежника, волшебника, близкого к темным силам («куд» — злой дух, «яр» — пылкость, буйство). Отсюда и появился поздний смысл образа — «разбойник».

Источник

Особенности преданий как жанра

Предания – поэтическая автобиография народа. Предание – жанр фольклора. Это устный рассказ, который содержит сведения об исторических лицах, событиях, передающихся из поколения в поколение. Возникают предания часто из рассказа очевидцев. На фоне больших и малых исторических событий, народных движений вырисовываются монументальные фигуры государственных деятелей Древней Руси. Первый из них – Рюрик, родоначальник первой княжеской династии. Цикл сказаний посвящен Ивану Грозному. Последующие страницы устной летописи надолго останавливаются на деяниях Петра Первого. Иван Грозный изображен в архаической традиции – в качестве жреца, мага, всесильного царя («Наказание реки Волги»). Веяние времени отражает тему его борьбы с колдовством («Сороки-ведьмы»).

Ранние предания о Петре Первом связаны с походами на Азов. Готовясь ко второму из них и взятию Азовской крепости, монарх отдает приказ о строительстве флота в Воронеже, а потом и сам работает на верфи («Петр и плотник», «Царь Петр и солдат»). В народной памяти запечатлены приезд Петра на Север в 1702 году, победа над шведами, Полтавская баталия («Петр Первый в Троицко-Сергиевском монастыре»). В каждом из преданий сказался настрой Петровской эпохи: раскованность в поведении героев, юмор в повествовании, изображение исторических событий на бытовом, а то и будничном фоне.

Там, где прошел Петр, навсегда осталась память о деятельном, нетерпеливом «осударе». Рядом с Петром встают те, чьими трудами мужала Россия, – землепашцы, рыбаки, мастеровые, солдаты.
По Н. Криничной

Основное назначение преданий – сохранять память о национальной истории. Предания стали записываться раньше многих фольклорных жанров, так как были важным источником для летописцев. В большом количестве предания бытуют в устной традиции и в наши дни.

Жанровые разновидности преданий

Ученые выделяют разные жанровые разновидности преданий. Среди них называются предания
исторические,
топонимические,
этногенетические,
о заселении и освоении края,
о кладах,
этиологические,
культурологические

– и многие другие. Все известные классификации условны, так как универсального критерия предложить невозможно.

Часто предания подразделяются на две группы:

исторические и топонимические.

Однако историческими являются все предания (уже по их жанровой сущности); следовательно, любое топонимическое предание также исторично.

По признаку воздействия формы или содержания других жанров среди преданий выделяются группы
переходных, периферийных произведений.

Легендарные предания – это предания с мотивом чуда, в которых исторические события осмыслены с религиозной точки зрения.

Иное явление – сказочные сюжеты, приуроченные к историческим лицам.

Особенности преданий

Портрет (наружность) героя изображался редко. Если портрет появлялся, то был лаконичен (например: разбойники – силачи, красавцы, статные молодцы в красных рубахах). Портретная деталь (например, костюм) могла быть связана с развитием сюжета: неузнанный царь ходит переодетым в простое платье; разбойник является на пир в генеральском мундире.

Собиратели преданий

Легенды и предания, рожденные в недрах русской народной жизни, давно уже считаются отдельным литературным жанром. В связи с этим чаще всего называют известных этнографов и фольклористов А. Н. Афанасьева (1826–1871) и В. И. Даля (1801–1872). Пионером же собирательства старинных изустных рассказов о тайнах, кладах и чудесах и тому подобном можно считать М. Н. Макарова (1789–1847).

Одни повествования разделяются на древнейшие – языческие (сюда относятся предания: о русалках, леших, водяных, Яриле и прочих богах русского пантеона). Другие – принадлежат ко временам христианства, более глубоко исследуют народный быт, но и те все еще перемешаны с языческим мировоззрением.

Макаров писал: «Повести о провалах церквей, городов и проч. принадлежат к чему-то непамятному в наших земных переворотах; но предания о городцах и городищах, не указка ли на странствия по Русской земле руссов. Да и славянам ли только они принадлежали?» Происходил он из старинной дворянской семьи, владел поместьями в Рязанском уезде. Воспитанник Московского университета, Макаров некоторое время писал комедии, занимался издательской деятельностью. Эти опыты, однако, успеха ему не принесли. Истинное свое призвание он нашел в конце 1820-х годов, когда, состоя чиновником для особых поручений при рязанском губернаторе, стал записывать народные легенды и предания. В многочисленных его служебных поездках и странствиях по центральным губерниям России и сложились «Русские предания».

В те же годы другой «первопроходец» И. П. Сахаров (1807–1863), тогда еще семинарист, занимаясь разысканиями для тульской истории, открыл для себя прелесть «узнавания русской народности». Он вспоминал: «Ходя по селам и деревням, я вглядывался во все сословия, прислушивался к чудной русской речи, собирая предания давно забытой старины». Определился и род деятельности Сахарова. В 1830–1835 г. он побывал во многих губерниях России, где занимался фольклорными разысканиями. Итогом его исследований стал многолетний труд «Сказания русского народа».

Исключительное для своего времени (длиною в четверть века) «хождение в народ» с целью изучения его творчества, быта, совершил фольклорист П. И. Якушкин (1822–1872), что и отразилось в его неоднократно переизданных «Путевых письмах».

Источник

Характеристика жанра преданий

Предание — это рассказ о прошлом, иногда очень отдален­ном. Предание изображает действительность в обыденных фор­мах, хотя при этом обязательно используется вымысел, а иногда даже фантастика. Основное назначение преданий — сохранять память о национальной истории. Предания стали записываться раньше многих фольклорных жанров, так как были важным ис­точником для летописцев. В большом количестве предания бы­туют в устной традиции и в наши дни.

Предания — это «устная летопись», жанр несказочной прозы с установкой на историческую достоверность. Само слово «пре­дание» означает ‘передавать, сохранять’. Для преданий харак­терны ссылки на старых людей, предков. События преданий кон­центрируются вокруг исторических деятелей, которые незави­симо от своего социального положения (будь то царь или пред­водитель крестьянского восстания) предстают чаще всего в иде­альном свете.

Любое предание исторично в своей основе, потому что толч­ком к его созданию всегда служит подлинный факт: война с иноземными захватчиками, крестьянский бунт, крупное строи­тельство, венчание на царство и проч. Вместе с тем предание не тождественно реальности. Как фольклорный жанр оно имеет право на художественный вымысел, предлагает собственную интерпретацию истории. Сюжетный вымысел возникает на ос­нове исторического факта (например, после пребывания в дан­ном пункте героя предания). Вымысел не противоречит истори­ческой правде, а, напротив, способствует ее выявлению.

В июле 1983 г. во время фольклорной практики студенты МПГУ в подмосковном Подольске записали от А. А. Воронцова, 78 лет, предание о происхождении названия этого города. Исторически достоверно, что Петр I посещал Подольск. Предание выражает негативное отношение народа к его жене-иноземке (Екатерине I), ради которой законная цари­ца была сослана в монастырь (см. в Хрестоматии).

Известны два основных пути создания преданий: 1) обобще­ние воспоминаний; 2) обобщение воспоминаний и их оформле­ние с использованием уже готовых сюжетных схем. Второй путь характерен для многих преданий. Общие мотивы и сюжеты пе­реходят из века в век (иногда как мифы или легенды), будучи связываемы с разными событиями и лицами. Существуют по­вторяющиеся топонимические сюжеты (например, о провалив­шихся церквах, городах). Обычно такие сюжеты окрашивают по­вествование в сказочно-легендарные тона, однако они способ­ны передавать что-то важное для своей эпохи.

Одним из международных является сюжет о том, как царь усмирил разбушевавшуюся водную стихию. (Его, например, относили к персидс­кому царю Ксерксу.) В русской устной традиции сюжет стал фигуриро­вать в преданиях об Иване Грозном и о Петре I (см. в Хрестоматии).

Сюжеты о Степане Разине также впоследствии прикреплялись к дру­гим персонажам. Например, В. И. Чапаева, подобно Разину, не берет никакая пуля; он фантастически освобождается из плена (нырнув в ков­шик с водой или уплыв в нарисованной на стене лодке) и проч.

И все же событие предания изображается как единичное, за­конченное, неповторимое.

Предание повествует об общезначимом, важном для всех. Это влияет на отбор материала: тема предания всегда общенародно­го значения или важна для жителей данной местности. Харак­тер конфликта — национальный либо социальный. Соответствен­но персонажи — это представители государства, нации, конк­ретных классов или сословий.

В преданиях выработались особые приемы изображения ис­торического прошлого. Проявляется внимание к частностям боль­шого события. Общее, типическое изображается посредством частного, конкретного. Преданиям свойственна локализация — географическая приуроченность к селу, озеру, горе, дому и т. п. Достоверность сюжета подкрепляется разнообразными матери­альными свидетельствами — так называемыми «следами» героя (им построена церковь, проложена дорога, подарена вещь)

В Олонецкой губ. показывали серебряные чарки и полтинники, якобы
подаренные Петром I; в Жигулях все находимые в земле старинные вещи
и человеческие кости приписывались разницам.

Распространенность преданий неодинакова. Предания о ца­рях бытовали на всей территории государства, а предания о дру­гих деятелях русской истории рассказывались преимущественно в той местности, где эти люди жили и действовали.

Так, летом 1982 г. фольклорная экспедиция МПГУ записала в д. Дорофееве Островского р-на Костромской обл. от крестьянина Д. И. Яровицына, 87 лет, предание «Об Иване Сусанине» (см. в Хресто­матии).

Сюжеты преданий, как правило, одномотивные. Вокруг пер­сонажа могли развиваться сводные (контаминированные) пре­дания; возникали сюжетные циклы.

В преданиях существуют свои способы изображения героев. Обычно персонаж только называется, а в эпизоде предания по­казывается какая-то одна его черта. В начале или в конце пове­ствования допускаются прямые характеристики и оценки, необ­ходимые для того, чтобы образ был правильно понят. Они выс­тупают не как личное суждение, а как общее мнение (о Петре I: Вот оно царь — так царь, даром хлеба не ел; лучше бурлака рабо­ тал; об Иване Сусанине: . ведь он спасал не царя, а Россию’!).

Портрет (наружность) героя изображался редко. Если порт­рет появлялся, то был лаконичен (например: разбойники — си­лачи, красавцы, статные молодцы в красных рубахах). Портрет­ная деталь (например, костюм) могла быть связана с развитием сюжета: неузнанный царь ходит переодетым в простое платье; разбойник является на пир в генеральском мундире.

Ученые выделяют разные жанровые разновидности преданий. Среди них называются предания исторические, топонимичес­кие, этногенетические, о заселении и освоении края, о кла­дах, этиологические, культурологические — и многие другие. Приходится признать, что все известные классификации услов­ны, так как универсального критерия предложить невозможно. Часто предания подразделяются на две группы: исторические и топонимические. Однако историческими являются все преда­ния (уже по их жанровой сущности); следовательно, любое то­понимическое предание также исторично.

По признаку воздействия формы или содержания других жан­ров среди преданий выделяются группы переходных, периферий­ных произведений. Легендарные предания — это предания с

мотивом чуда, в которых исторические события осмыслены с ре­лигиозной точки зрения. Иное явление — сказочные сюжеты, при­уроченные к историческим лицам (см. в Хрестоматии сюжет о Петре I и кузнеце — известного сказочника Ф. П. Господарева).

Основные циклы преданий

В репертуаре русских преданий можно выделить следующие основные циклы: древнейшие предания, предания о «справед­ливом царе», предания о предводителях народных движений, предания о разбойниках и кладах.

Древнейшие предания появились в то время, когда сверхъес­тественные персонажи родоплеменных мифов были заменены обычными людьми (А. Н. Афанасьев назвал этот процесс «низ­ведением богов с неба на землю»). Предания повествуют о рас­селении славянских племен и об их родоначальниках, с имена­ми которых связывалось название самих племен: Чех, Лех, Рус, Радим, Вятка. В преданиях о первых русских князьях фиксиру­ется их близость к народу (перевозчики Кий, Ольга; сын князя и рабыни Владимир I). Рассказывается о важных событиях их жизни, о смерти князей (смерть Олега от любимого коня; убий­ство древлянами Игоря и месть его жены Ольги). Сообщается о построении и укреплении первых русских городов (Киева, Переяславля и других); об обороне этих городов и военных хитро­стях осажденных жителей (например, предание «О Белгородс­ком киселе» — см. в Хрестоматии). Большое количество преда­ний посвящено борьбе Древней Руси с внешними врагами, а также междуусобным войнам. Прославляются подвиги отдель­ных людей, не покорившихся врагам — мужчин, женщин и даже детей. Это подвиг киевского отрока, жившего в X в., который пробрался через лагерь печенегов к русскому войску за подмо­гой; поединок молодого силача Кожемяки с громадным печене-жином (см. в Хрестоматии); подвиг рязанцев в XIII в.: Евпатия Коловрата и княгини Евпраксии — и другие.

Предания о справедливом царе связаны с именами Ивана IV (Грозного) и Петра I.

Предания об Иване Грозном отразили борьбу царя с фео­дальной верхушкой, боярами. Ряд преданий связан с Казанским походом (в их числе и фантастический сюжет о наказании Вол­ги). Иван Грозный становится кумом приютившего его крестья­нина, и даже известно предание об избрании Ивана Грозного в цари из мужиков (см. в Хрестоматии). Особую группу составля­ют предания новгородцев о разгроме Новгорода в 1571 г. В них выражено резко отрицательное отношение к царю и опричнине

(о Марфе Посаднице; о потоплении новгородцев в Волхове; о чуде, заставившем Ивана Грозного раскаяться: убитый митро­полит Корнилий взял в руки свою отрубленную голову и шел за царем по пятам; о происхождении валдайских колокольчиков из разбитого вечевого колокола; о юродивом Миколке, обличав­шем царя при его въезде во Псков: «Ивашка, Ивашка, ешь хлеб- соль, а не человечью кровь!»).

Предания о Петре I сформировались позднее, поэтому образ царя в них более конкретен. Группа сюжетов сохраняет память об исторических фактах: русско-шведской войне, строительстве Ладожского канала (канавы), строительстве корабельных верфей. Самая многочисленная группа преданий — о взаимоотношени­ях Петра I с представителями разных социальных групп и про­фессий. Царь ест у бедной крестьянки мурзовку (хлеб в квасу); ценит полезные советы солдата; крестит солдатских детей; зас­тавляет бояр работать в кузнице; псковским монахам велит стро­ить оборонительные укрепления — и проч. Известны предания на тему «Петр I—мастер». Царь учился за границей лить пушки, строить корабли; инкогнито работал на заводах и верфях. Он перенимал ремесло и у русских мастеровых. Вместе с тем Петр I так и не смог сплести лаптя.

С образами Ивана Грозного и Петра I связаны многие топо­нимические предания; к этим персонажам прикреплены ска­зочные сюжеты («Гуси с Руси», «Беспечальный монастырь», «Горшеня», «Грозный и вор», «Петр I и солдат»).

Предания о предводителях народных движений дополняли уто­пическую мечту народа о справедливом царе.

В фольклоре самый ранний исторический образ народного предводителя — атаман сибирских казаков Ермак Тимофеевич, победивший сибирского хана Кучума. Цикл преданий о Ермаке складывался одновременно с циклом об Иване Грозном (в кон­це XVI — начале XVIII в.). Образ Ермака впитал эпические чер­ты былинных богатырей и окрашен народными представления­ми о «благородном разбойнике». Основная группа сюжетов о Ермаке связана с его Сибирским походом (кто был Ермак; цель похода; с кем шел Ермак; победа Ермака; гибель Ермака).

Предания о Степане Разине соединяли историческую досто­верность с фольклорным типом удалого разбойника, не случайно А. С. Пушкин назвал Разина «единственным поэтическим ли­цом в нашей истории». Предания рассказывают о том, как Ра­зин стал атаманом, о его походе на Астрахань и казни астрахан­ского архиерея, о действиях разинцев, грабивших на Волге и на Дону купеческие и царские суда. Известны предания о том, что Разин помогал бедноте и наказывал жестоких помещиков. Вместе

с тем Разин изображается как чародей, колдун: его не берут пули, он останавливает суда волшебной силой, плавает и летает на кошме — и проч. В преданиях о поражении восстания и кон­це жизни Разина существует несколько версий: он умер своей смертью; его выдала коварная женщина (жена, любовница); на­конец, Разин бессмертен (согласно одной версии — потому, что он великий грешник и его земля не брала’, согласно другой — он явится как «возвращающийся избавитель»). Много преданий о кладах, заклятых Разиным.

Предания о Емельяне Пугачеве рисуют более реалистичес­кий образ, хотя и обнаруживается их связь с преданиями о Ра­зине (иногда даже утверждается, что Пугачев — это Разин, объя­вившийся в положенный срок). Предания создавались и рас­пространялись в местах восстания. Предания Поволжья выра­зили антикрепостнический пафос восстания. В них говорится не об изгнанном Петре III, а именно о Емельяне Пугачеве, ко­торый жестоко расправлялся с помещиками («он тут ходил и душил господ»). Предания горнозаводских рабочих Урала пове­ствуют об участии того или иного завода в восстании: рабочие переходили на сторону пугачевцев, отливали для них пушки, делали снаряды; когда пугачевцы вынуждены были отступать — с ними уходило все население, а завод взрывали. Особенно много преданий яицких (уральских) казаков. В них выражено убежде­ние, что Пугачев — это Петр III. Казаки ждали от «законного царя» возвращения своих прежних порядков и передачи казачест­ву Яика со всеми угодьями. Предания окрашены социально-уто­пическими представлениями о «возвращающемся избавителе».

Осенью 1833 г. в Поволжье и Оренбургском крае (станицах Татище­вой, Берде, Нижне-Озерной) народные рассказы о пугачевщине записы­вал А. С. Пушкин. В Берде ему показали «золотые палаты» Пугачева — избу, обитую медной латунью. Материалы экспедиции были использова­ны в «Истории Пугачева» и в «Капитанской дочке».

Предания о разбойниках и кладах рассказывались повсюду в России, так как повсеместно были известны места, связанные с разбойниками, и места, где они будто бы зарыли клады. Типо­логический образ «благородного разбойника» (герой грабит бо­гатых и заступается за бедных) представал во многочисленных локальных вариациях (Чуркин, Рощин, Сорока). При этом ис­пользовались общие сюжеты, воссоздающие типическую био-» график» разбойника. В ней обязательно разъяснялось, что имен­но побудило героя сделаться разбойником; изображалась чисто русская картина речных разбоев, разбойная удаль и ловкость. Трагический конец судьбы разбойника обязателен.

Широко распространены предания о разбойнике Кудеяре, которые отразили генетическую связь сюжетов о кладах с мифо­логией.

Древний пласт образа Кудеяра восходит к таинственному и могуще­ственному существу, хозяину земных недр и скрытых в них ценностей. Само слово «Кудеяр» означает буйного мятежника, волшебника, близко­го к темным силам (‘куд’ — злой дух, ‘яр’ — пылкость, буйство). Отсюда и появился поздний смысл образа — «разбойник».

ЛЕГЕНДЫ

Жанровые признаки легенд

Легенды — это прозаические произведения, в которых фан­тастически осмыслены события, связываемые с явлениями неживой природы, с миром растений, животных, а также людей (племена, народы, отдельные личности); со сверхъестествен­ными существами (Бог, святые, ангелы, нечистые духи). Основ­ные функции легенд — объяснительная и нравоучительная. Ле­генды связаны с христианскими представлениями, но в них ощущается и языческая основа. В легендах человек оказывается неизмеримо выше нечистой силы.

В качестве примера можно привести легенду о том, как новгородский архиепископ Иоанн «закрестил» черта в медном чайнике, а потом заста­вил его свозить себя в Иерусалим. Источником этого устного произведе­ния является «Сказание о великом святителе, о Иоанне, архиепископе Великого Новаграда, како был единой ноши из Новаграда в Иерусалим-граде и паки возвратися». Сказание было занесено в Четьи-Минеи и во многие старинные житийные сборники. (А чайник, в котором якобы был закрещен черт, и сейчас хранится в Новгороде, в музее).

Легенды бытовали как в устной, так и в письменной форме. Сам термин «легенда» пришел из средневековой письменности и в переводе с латинского языка означает «то, что должно быть прочитано» (legenda). Церковные книги способствовали между­народной распространенности многих сюжетов. Вместе с тем народные письменные легенды церковь относила к «отречен­ным книгам», так как их содержание не вполне совпадало с официальным вероучением. Такие книги назывались апокрифа­ми (от греч. apokryphos — «тайный»).

Е. В. Аничков отметил, что апокриф, придя на Русь с греко-славян­ского юга, «дал нам все эти представления о премудром царе Соломоне и его борьбе с Китоврасом-Асмодеем, о создании мира Богом при помощи Сатанаила, о Крестном Древе, выросшем из главы Адамовой, о победи­телях мистического дракона, святых Феодоре, Никите и Георгии Храб­ром, о Николе Угоднике и громовержце Илии и проч.»[81].

В апокрифических легендах была важна не догматическая верность христианскому учению, а, как справедливо подчерки­вал А. Н. Афанасьев, «правда гуманного христианского одушев­ления, проникающая собой все поэтическое создание»[82].

Источник

Оцените статью
Добавить комментарий

Adblock
detector